В объятиях смерти. Не буду твоей - Кира Лин

Сквозь прорези штор лился бледный лунный свет, очерчивая углы стенного шкафа. Он стоял справа от кровати и тянулся до самой двери в кухню. Я достала из него чёрную футболку и серые домашние брюки и бросила на кровать.

Стянув с себя полотенце, промокнула им кровоточащие раны. Та, что на животе, выглядела глубокой. Кожа по краям припухла и свисала лоскутами.

Если быстро обработать, наложить повязку и восстановить баланс крови, то она исцелится за считанные дни.

Переодевшись, я подошла к коричневому комоду с зеркалом у двери в ванную. Глянув на своё отражение, глубоко вдохнула и медленно выдохнула. От слабости перед глазами плыло.

— Кофе готов, — в дверях появился Адам с чашкой в руках и загадочно ухмыльнулся. — Но тебе я приготовил кое-что более питательное.

Глава 3

Я осклабилась и, оттолкнув его, прошла в кухню. От яркого света заболели глаза. Серые и мятные тона мебели казались как никогда ослепляющими.

На столе около раковины стояла чёрная керамическая кружка. И жидкость в ней была такая же тёмная и густая.

В холодильнике у меня всегда хранились несколько пакетов донорской крови. Без неё я могла бы обойтись, но она помогала быстрее исцелиться.

Рядом лежали бинты, антисептик и аптечка с инструментами. Адам подготовил всё необходимое. Застыв перед столом, я устало потёрла лицо. Потянулась за чашкой — футболка задралась и обнажила рану.

Адам подошёл ближе и уставился на неё, опуская свою чашку на стол. Почувствовав, что я смотрю на него, он заморгал, не зная, куда деть глаза, чтобы не пялиться на мой живот.

— Подлатай меня, и покончим с этим, — облокотившись одной рукой о стол, я поднесла чашку к губам и зажмурилась.

В нос ударил резкий металлический запах, к горлу подкатила тошнота. Адам открыл аптечку и загремел инструментами. Совмещать неприятное с неприятным — что может быть лучше⁈

Когда он закончил с животом, то приступил к плечу. Руки у меня тряслись от боли и слабости, и я из последних сил давилась донорской кровью. Перед глазами плясали белые пятна.

Я прикрыла веки и сделала последний большой глоток. И почти отключилась.

— Вот и всё, — раздался издалека фальшиво бодрый голос Адама.

Я покачнулась, хватаясь за край стола, и заморгала. Одёрнув футболку, выпрямилась и медленно повернула голову, чтобы посмотреть на соседа.

Адам вытирал руки окровавленным полотенцем и глядел мимо меня.

— Быть может, мне пора задуматься о лицензии практикующего хирурга? Буду штопать твоих друзей.

— Моих друзей не нужно штопать. У них само всё зарастает.

— Не всё, — он расплылся в ехидной улыбке.

— Спасибо, — осипшим голосом сказала и облизала губы. — А теперь признавайся, зачем пожаловал?

Адам бросил полотенце в раковину, выдыхая. И бесхитростно посмотрел на меня.

— С чего ты…

— Брось, Адам. Я тебя не первый день знаю. Кофе ты мог бы и дома попить, если, конечно, чистые кружки остались.

Он сдавленно рассмеялся и провёл ладонью по волосам.

Сложив руки на груди, я подошла к окну. За ним царила глубокая ночь. Три часа ночи — самая сердцевина тьмы.

Я забралась на подоконник, Адам же не сдвинулся с места. Так и сверлил меня немигающим напряжённым взглядом. Я видела его отражение в стекле, но смотрела на спящую улицу.

Ночь в Хайенвилле темнее и гуще, чем в Боско, где я когда-то жила…. и погибла. Здесь и воздух был совсем иной — чище и прозрачнее.

Городок, окружённый лесами, таил в себе множество загадок и мрачности. Неудивительно, что его облюбовали вампиры. Здесь было, где укрыться.

— Ну так…?

— Звонил Алекс и передал новые координаты, — его голос прозвучал тихо, но было слышно, как он выдавливал из себя эти слова. — Ты была на казни и отключила телефон. Поэтому ему пришлось обратиться ко мне.

Алекс был вампиром. Это он нашёл моё тело в парке и унёс из-под носа у копа, пока тот вызывал подмогу. Очнулась я в комнате с заколоченными окнами.

В летней духоте скрипел ветхий вентилятор, пахло пылью и накрахмаленным постельным бельем. Запахи и звуки — благодаря им я вырвалась из непроглядной пустоты.

И, конечно же, не без помощи Алекса. Он спас меня от неминуемой гибели и выходил. А после привёл в склеп — место, где обитал клан вампиров города Хайенвилла, к которому он принадлежал.

Так я попала в совет и стала карателем.

По какой-то нелепой случайности я воскресла дампиром. Привычный мир перестал для меня существовать, но распахнул объятия новый — мир ночи, тьмы и холода. Мир вампиров.

Я хмыкнула, не оборачиваясь.

— На завтра? Что-то он быстро.

— Нет, — он качнул опущенной головой и исподлобья глянул на меня. — На сегодня. На сейчас, Кира.

Я повернулась к нему — медленно, чтобы не тревожить швы. Лицо моё ничего не выражало, потому что сил на эмоции не осталось, но одна бровь уползла на лоб.

— И ты его не послал?

Адам поперхнулся и кашлянул в кулак.

— Вампир, которого тебе нужно достать, нападает в парках на прохожих. Он решил, что ты заинтересуешься.

Я плавно соскользнула с подоконника и направилась в комнату, не глядя на Адама.

— Давай эти чёртовы координаты, — сквозь зубы потребовала.

— Как? Ты меня с собой не возьмёшь? — в его голосе прозвучало искреннее огорчение, как у ребёнка, которого не берут на ярмарку.

Я обернулась в дверях.

— Тогда мне придётся твою задницу прикрывать, — я нахмурилась. — Вот ещё!

Глава 4

До рассвета оставалось чуть больше трёх часов. Я прошла в спальню и открыла шкаф. Адам прибирался на кухне. За годы дружбы он успел освоиться у меня дома, пожалуй, лучше, чем у себя.

Его квартира походила на склад деталей для компьютеров и прочего металлолома. Но царящий там бардак соседа ни чуть не трогал — если ему не хватало уюта и свежего кофе, то он шёл ко мне.

Я оделась, не включая свет. Чёрное белье, чёрные носки, чёрные джинсы и футболка. Чёрная кожанка довершала мой вечерний наряд. Внутренняя кобура с «глоссом», заряженным серебром, идеально терялась на фоне одежды.

Обычно те, на кого я охочусь, сопротивляются, бьются из последних сил. А я, как правило, слабее. Поэтому Адам изобрёл для меня несколько примочек.

Пистолет с ультрафиолетовым фонариком или мини-арбалет, заряженный шприцами с зельем, состав которого я даже знать не хочу. Если первый лишь затормаживал противника, причиняя кратковременную боль