Изгой Высшего Ранга VII - Виктор Молотов

— Угу, — выдавил я.

— Офигеть! — выдохнул Денис. Он тоже выглядел неважно: бледный, с синяками под глазами, мокрый от пота. Воздушная подушка тоже далась ему непросто. — Слушай, если я ещё раз буду в тебе сомневаться, то можешь меня ударить, — он усмехнулся.

— Обязательно, — я попытался усмехнуться в ответ, но вышло криво. С натяжкой. — А теперь опускай нас!

— Хорошо, — тяжело вздохнул Денис, и вертолёт начал снижение.

Я закрыл глаза и позволил себе минуту тишины. Чтобы послушать гул ветра, почувствовать вибрацию корпуса, ощутить, как медленно, по капле возвращается энергия в опустошённые каналы.

Мы это сделали. Трещина, с которой безуспешно пытались работать десятки высококвалифицированных магов — закрыта мной. Восемнадцатилетним пацаном, который не так давно был Пустым.

Хах. Громов бы, наверное, одобрил.

Внизу нас ждал сюрприз.

Я рассчитывал на тихое возвращение. Прилететь в академию, сесть на площадку, пойти отдыхать. Может, перехватить что-нибудь в столовой, если она ещё работает.

Но когда вертолёт снизился, я увидел толпу. Сотни людей уже стояли на площадке и вокруг неё — с камерами, микрофонами. Журналисты.

Вот хуже мух, ей богу. Тех хотя бы отогнать можно, а тут без вариантов.

— Это что за цирк? — Саня прилип к иллюминатору.

— А вы думаете, что снизу не было видно, что мы делаем? — Дружинин нахмурился и достал телефон.

— Но как-то они слишком быстро добрались!

— Это ещё немного, сейчас и другие подтянутся, — осознал куратор.

Вертолёт сел. Я встал — ноги ещё подрагивали, но держали. Провёл рукой по лицу, стёр остатки пота.

Дверь открылась. И вспышки ударили в глаза. Камеры, фотоаппараты, подсветка дронов сверху. Гул голосов, выкрики, чьи-то вопросы, которые сливались в один сплошной поток:

— Глеб! Глеб, сюда! Как вам удалось закрыть трещину?

— Это правда, что вы единственный, кто вообще способен на подобное?

— Что вы чувствовали в момент закрытия?

— Можно комментарий для Первого канала?

Изначально планировалось иначе. Вернуться в академию, спокойно приземлиться, а комментарии потом даст пресс-служба ФСМБ. Стандартная процедура. Но стандартные процедуры, видимо, не работают, когда ты закрываешь аномалию S-класса на глазах у всего города. А потом ещё и садишься в неположенном месте.

Я посмотрел на Дружинина. Тот покачал головой — мол, твоё решение. Мог бы и помочь, конечно. Но нет, куратор явно решил дать мне попрактиковаться в общении с прессой. Спасибо, Андрей Валентинович. Очень своевременно.

Ладно, почему бы и нет.

Я спустился по трапу. Камеры метнулись ко мне, как стая голодных чаек к рыбацкой лодке. Микрофоны потянулись отовсюду.

Остановился. Поднял руку — жест, который означает «тихо, сейчас буду говорить». По телевизору видел, как политики так делают.

Сработало. Гул утих.

— Дар Громова не просто так был назван сильнейшим в мире, — я говорил ровно, без спешки. Голос немного хрипел от усталости, но это даже к лучшему, так я звучал увереннее и старше. — Я рад, что смог развить его дар настолько, чтобы принести пользу нашему городу. Трещина закрыта. Угроза устранена. На этом всё.

Коротко. Без пафоса. Именно так, как нужно. Ну или, вернее, я просто не люблю размусоливать длинные речи, когда можно сказать коротко и по делу.

Секунда тишины, а потом раздались аплодисменты. Журналисты, операторы и даже военные хлопали. Кстати, они только начали подъезжать. Кто-то крикнул «браво!», и это подхватили.

Я кивнул. Развернулся и вместе с ребятами пошёл к военным, где нас уже ни один журналюга не достанет.

Через пять минут подъехали чёрные, тонированные машины с эмблемами ФСМБ, оцепили периметр, и нас увезли на территорию академии. Журналисты окончательно остались позади.

В академии нас встретили те, кого мы оставили.

Стас держал руки в карманах, лицо кислое. Ирина и Алексей чуть поодаль. Они вернулись из магазина примерно тогда, когда мы улетели к трещине.

— По новостям только вас и показывают, — Ирина развернула экран телефона. На нём мелькали кадры: вертолёт над трещиной, моя фигура в дверном проёме. И комментарии — сотни, тысячи комментариев. — Все каналы передают. И федеральные, и региональные, и даже международные.

— Ну круто, чё, — Стас скривился так, будто проглотил лимон целиком. — А мы тут по магазинам шлялись, пока вы историю вершили.

— Ирина сказала, там какие-то скидки, — заметил Алексей. — И угораздило нас покупать всё для переезда в академию именно сейчас… Хотя мне уже кажется, мы как сюда приехали, так и уедем сегодня домой. Угроза по большей части нейтрализована.

— И много вы по этим скидкам купили? — Саня повернулся к Стасу.

Он явно чувствовал торжество. И всё потому, что мне не хотелось откладывать закрытие трещины и ждать остальных. Как оказалось, это решение было верным, с большим весом внутри вертолёта Денису было бы справиться гораздо сложнее.

— Ни фига! — силач всплеснул руками. — Мы зашли в магазин, вы сразу нам позвонили, мы попёрлись обратно. Пришли, а вас уже нет. Могли бы и подождать!

— Мы торопились, — я развёл руками. — Трещина S-класса, знаешь ли, ждать не любит.

— И вообще надо было купить эти кроссовки, — Ирина вздохнула с неподдельной грустью.

— Тогда было бы не так обидно, согласен, — кивнул Алексей.

— Вернёмся обратно? — усмехнулась женщина.

— Ну уж нет! Вдруг мы снова выйдем, а там опять что-то грандиозное! — насупился Стас.

— Значит, в следующий раз будешь наготове, — усмехнулся я.

— Да я и так всегда наготове! — Стас аж руками взмахнул. — Один раз отошёл! Один!

— А может, и правда вернуться? — Ирина покосилась на Стаса. — Эти кроссовки мне очень понравились. Да и ты хотел новый спортивный костюм.

Они серьёзно задумались. Алексей уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут у Дружинина зазвонил телефон.

Куратор посмотрел на экран. Выпрямился одним движением, как будто вдоль позвоночника пропустили стальной прут.

Ответил:

— Слушаю, господин президент.

Все замолчали мгновенно. Даже Стас, который только что размахивал руками и негодовал.

— Так точно… Будем… Так точно… Передам, — отчеканил Дружинин и убрал телефон.

— Ну, что там? — Стас не выдержал первым.

— Сегодня в Кремле будет организован приём в нашу честь, — голос Дружинина звучал ровно, но чуть тише обычного. — В семь вечера. Не опаздывать.

Мы все переглянулись. Даже я не ожидал столь быстрой реакции от Кремля.

— Вау! — выдохнула Лена.