Солдат- возвращение - Ал Коруд

— Что власть?

— Федя долю засылает, там все в порядке.

— Ну он всегда был парень творческий. Второй глаз у него нынче какого цвета?

Серега не нашелся что ответить. Значит, знает все через кого-то. Солдат задумался — вот только через кого?

— Ты это, — Серега продолжал смотреть на чужака искоса, следя за «поляной», свежая привычка детей военного времени, — если с оружием знаком, то Федя тебя в охрану возьмет. Автолавку всегда две машины сопровождает.

— Это я уж как-нибудь сам решу, пацан. А что, шалят у вас?

— Сейчас уже не очень. Как околотки поставили.

— Новую полицию?

— Ага. Еще курень хохлов на станции стоит.

— О как, полевая жандармерия, получается?

Значение странного слова для Сереги так и осталось непонятным, но он важно кивнул.

— Типа того. Еще что?

— Хватит, пожалуй. Держи, заработал, пацан.

Солдат посмотрел вслед ушлому мальчугану и резко повернул в другую сторону. Мало ли что? Но хоть одно радовало. Как и большая часть провинции, его городок получил статус автономии. Не противишься свежей демократической власти в Москве, «миротворцам», новой полиции, то живи как хочешь. Вернее, выживай. Огромная страна априори подразумевала четкую кооперацию. Это только со стороны казалось, что Россия вечно находится в бардаке.

Но как, скажите на милость, тогда она обеспечивалась всем необходимым? Огромные расстояния, логистическое плечо, сборочный конвейер находится в Европе, а детали делаются в азиатской части страны. И все это почти всегда вовремя доставлялось и производство не стояло на месте. По дорогам везли продовольствие, запчасти, одежду и много другое. Все были при деле и не голодали.

Сейчас же государство пало, страна оказалась разорванной, и её дальше рвали на куски мелкие и крупные хищники. Каждый сам за себя — вот что вбивалось в головы жителям новоявленными захватчиками. Жить будешь, если останешься послушным. Заключай договора сам с другими автономиями, развивай что можешь. Но все дороги, мосты, основные коммуникации останутся в руках «цивилизации». Под контролем чутких менегеров, которые и себя любимых не забудут и порядок на вверенной территории соблюдут.

Казалось, все было так просто и легко. Но это лишь казалось со стороны.

Солдат осторожно выглянул из подворотни и пересёк улицу быстрым шагом. Вот бежать как раз не надо! Бегущий всегда привлечет к себе внимание, как и еле ползущий по тротуару. Последний заинтересует полицаев возможностью поживиться. Этот или пьяный, или больной. Первый все забудет, второй будет беззащитен. А так идет себе прохожий мимо и идет. Не столько полицаям платят, чтобы им дёргаться понапрасну! Так что стоящие на перекрестке патрульные даже не повернули голову в сторону идущего через дорогу по своим делам незнакомца. Они продолжали увлеченно пить пиво и обсуждать вчерашний вечер и совершенно не заметили, как молодой мужик успел их внимательно «просканировать».

«Оружие простое, но надежное — АКСУ, Ярыгин. Гранаты натовские, радиосканер и пульт от беспилотника. Видимо, в машине лежит. „Хантер“ с противопульной защитой, шины с автоматической подкачкой, стекла бронированные. Старая версия. Обсосы недоепанные!»

Молодой мужчина нырнул в дворовой проход и вскоре поднимался на второй этаж старого, построенного почти сто лет назад, но все еще крепкого дома. Он быстро осмотрелся и подошел к двери пятой квартиры. Прислушался, а затем осторожно постучал. Через некоторое время через дверь раздался глухой голос:

— Кто там? Я никого не жду!

— Тетя Мария, это Виктор. Пустите ненадолго. Это я, не сомневайтесь.

Солдат встал ровно перед глазком видеонаблюдения и как смог улыбнулся. Дверь после некоторых колебаний неуверенно открылась.

— Витя, это точно ты?

— Да, пустите?

— Заходи быстро!

— Так и случилось. Лекарств не было, в больнице разве что бинты и зеленка. Не уберегли её. Похоронили на Ближнем. Я тебе потом покажу место. Да ты кушай, кушай, милок. Меня по талонам неплохо снабжают. Плюс с деревни родственники помогают.

Сергей замер с ложкой в руках. Он не зря пришел к своей бывшей соседке. Домой было идти нельзя. Но он и так об этом догадывался. Во всяком случае жирная галочка в длинном ряду вопросов поставлена.

— Спасибо.

— Ты, если пока ничего не нашел, можешь у меня остаться. Митька все на работе пропадает. Жду его только завтра.

— Значит, все поезда водит?

— А что еще делать остается? Он в самом начале войны под бомбежку попал. Здесь у нас лежал в госпитале, пока все не кончилось. Потом с полиции пришли, предложили работать.

— Предложили? — солдат криво усмехнулся, но тут же стер свою ухмылку, заметив реакцию пожилой женщины.

Та вздохнула:

— Витя, ну что тебе втолковывать? Куда мы все можем отсюда деться? Там хоть паёк хороший, и работа всегда есть. Поговори сам с Митей, может, и тебе найдется что.

— Да нет, тетя Мария. Меня туда точно не возьмут.

Бывшая соседка внимательно посмотрела на молодого мужчину, которого еще помнила мальцом, но промолчала. К чему сейчас слова? Также в полном молчании она собрала небольшой сверток с едой и всем необходимым. Возможно даже это малое действо уже было преступлением, но по-другому Мария Николаевна не могла. Оставаться человеком в любой ситуации её научили еще отец и мать. Пусть всего этого уже нет, но мы же остались?

Виктор Полевой сидел возле окна и с мрачным выражением на лице оглядывал вечернюю улицу. Уличное освещение включали, но хорошо, если оно работало хотя бы на треть. Раз в полчаса по улице проезжал патруль полиции или жандармов. Видимо, у них была своя схема патрулирования. Орднунг в городе внешне соблюдался. Что же творилось внутри его — в этом еще надо было разобраться. Обычно не все так просто, каким поначалу кажется. Да и новости не радовали.

Количество исчезнувших с концами знакомых по старой жизни превосходило его представление. И солдат не тешил себя надеждой, что они остались живы. Сколько он видел по пути сожженных колонн с эвакуируемыми, разбитых напрочь поселков, братских могил с неизвестными. А сколько костяков всплывет по следующей весне? Это сейчас бурьян прячет следы страшных преступлений. Да и кто будет расследовать бесчисленные расправы и убийства для вящего удовлетворения любопытства. Как умирают молодые женщины, как медленно истекают кровью дети и что кричат старики напоследок? Видел он такие видео на захваченных оказией коммуникаторах. Не стесняются европейцы