Магазинчик психических расстройств - Виталий Григорьевич Михайлов

class="p1">Оставалось неясным, может ли выговорить собственную фамилию г-жа Балтрушайтис Б. или не считает нужным так себя утруждать. И что скрывает сокращение? Которое Б.?

– Вы так и не ответили на вопрос, молодой человек, – напомнила г-жа Балтрушайтис. – Имею ли я честь именовать вас соседом?

– Разумеется, – терпеливо ответствовал Вик, не понимая, как обращаться к г-же Балтрушайтис – табличка больше спрашивала, чем отвечала, а пытаться выговорить фамилию Балтрушайтис Вик без тренировки ни за что бы не стал. Да и с тренировкой.

– Мы вчера переехали. Может, вы знали моего дедушку, Петра Семёновича Надсона? Я его внук.

– Надсона? – презрительно скривилась Балтрушайтис. – С Лесной?

– Э-э-э, кажется.

– Тоже мне соседи, – отчеканила Балтрушайтис.

И хлопнула дверью.

Оставалось пожать плечами и продолжить путь. Минуя третий пролет, Вик столкнулся нос к носу с пухлой востроносой дамочкой неопределенного возраста. Бутылки предательски звякнули. День рисковал не задаться с самого начала.

– Виктор Надсон из первой квартиры, – сказал Вик, невольно краснея. – Там раньше жил…

– …ваш дедушка. Для сына вы юны, а на брата совсем не похожи. – Новая знакомица протянула руку, словно для поцелуя. – Галина Семёновна Зеллер, сто пятая квартира.

Раскланявшись с Зеллер, Вик преодолел еще сколько-то лестничных маршей и очутился в вестибюле. Он понимал: дом старый и так давно не строят. Но к его обитателям готов не был.

Вик остановился у доски объявлений и внимательно их изучил. На него глядели разноцветные листки бумаги, приклеенные и приколотые множеством способов, в том числе на пластилин и жвачку, отпечатанные на принтере, написанные от руки и, черт возьми, набранные на печатной машинке.

Бумага была разной, причем настолько, что Вик готов был поклясться, будто на одном листке заметил самый настоящий герб. Но тот листок таинственным образом затерялся на доске среди собратьев‚ и снова отыскать его Вик, как ни старался, не мог. Даже в глазах зарябило.

Объявление же в некотором смысле было одно: требовался почтальон. Отличались только адреса и номера телефонов. Например:

Нужен юноша ростом один метр восемьдесят два сантиметра, глаза карие, форма носа не принципиальна. Ответственный и сообразительный. Обязанность: разносить почту. За сумкой и униформой стучитесь в четвертую квартиру (на Веселой).

Только по четвергам!

Другое было таким:

Есть потребность в юноше или молодой особе, что способны деликатно и в срок доставлять прессу. Для прохождения собеседования обращайтесь по адресу: ул. Кропоткина 9. Спросить г-жу Балтрушайтис Б.

Множество завитушек и кремовая бумага. А вот и герб! На это объявление Вик откликаться ни за что бы не стал. Другое было отпечатано на древней машинке, некоторые буквы едва читались:

Следуй в 103 квартиру, три стука, пауза и новый удар. Я узнаю тебя тотчас. Усни во вторник с пятого на шестое в безлунную ночь и поймешь кто ты. Форма тебе к лицу. Сумка с письмами поведет тебя. Мой сегодняшний адрес: ул. Кирова, 8.

Л. П. Д. Т.

Вик заметил объявление, которое отличалось не только формой, но и содержанием. Буквы были старательно выведены желтым карандашом:

Потерялся мистер Т. Волосы бледно-голубые, треугольный нос, алая пижама. Умеет петь, играет на флейте, любимый цвет – серый. Обращайтесь в третью квартиру, что на Железнодорожной (по правую руку от лестницы).

Внизу рисунок. Вик пригляделся. Пожалуй, встречаться с мистером Т. он не пожелал бы ни за какие коврижки. Да и с остальными жильцами этого дома, если на то пошло. Впрочем, вдруг это хоть немного развеселит ма? Наверняка она кого-нибудь знает. Эту или этого Л. П. Д. Т., например. А с Балтрушайтис они вообще соседи.

С Балтрушайтис Б.

Вик сорвал объявление, подумав, прихватил еще одно и собирался завладеть третьим, когда дверь справа, что почти сливалась с обоями, распахнулась. Вик увидел высокую худую женщину. Женщина не спеша изучала Вика, а он не мог оторвать взгляда от ее лица: с осыпающейся толстыми хлопьями пудрой, яркой помадой – темно-красной язвой на белом. Железная оправа очков, за линзами, словно за стеклами террариума, притаились насекомые с ядовитыми жалами.

– Что вы делаете, молодой человек? – Края язвы расходились и сходились, обнажая и скрывая желтые зубы.

Вик растерялся, но потом его осенило:

– Ищу работу, кажется, требуется почтальон.

И выдавил улыбку.

Работа в самом деле была ему нужна, только нормальная, а это какая-то местная шутка, понятная избранному кругу сумасшедших.

– Хм… – Женщина вытащила из кармана платья измерительную ленту. – Встаньте прямо, юноша.

Вик не справился бы с этой задачей и за миллион лет: сутулость из привычки переросла в нечто медицинское, с окончанием на «-оз». Женщина прикинула рост Вика, внимательно изучила карие глаза, а после скрылась за дверью. Вернулась она с сумкой и фуражкой. Шутка обещала затянуться.

– Не думаю, что гожусь для этой работы, – сказал Вик.

– Не скромничайте, – ответила женщина, надевая Вику фуражку. – Вот сумка и колокольчик.

Женщина повесила линялую сумку Вику на шею. В тонких пальцах с распухшими суставами появился колокольчик.

– Для чего он? – спросил Вик, не придумав ничего лучше.

– Звонить. – Кисть, перехваченная грязно-белым кружевным манжетом, качнулась, раздалось дребезжание.

Края язвы натянулись, грозя лопнуть.

– А вот и карта. – Женщина выудила из кармана сложенный вчетверо листок, словно всегда носила карту при себе, боясь заблудиться.

«Карта» исчезла в сумке, будто в омут канула.

– Но как же другие почтальоны? – схватился за соломинку Вик. – Им это не понравится. К тому же необходимо заключить…

– Почтальоны в этот дом не суются. Что касается бумаг, то прежде вам необходимо пройти испытательный срок.

– Но…

– Разве вы не хотели эту работу?

– По правде говоря…

– Рост – сто восемьдесят четыре, глаза – карие. И сегодня четверг. По-вашему, это совпадение?

Насекомые за стеклами навострили жала; края язвы сомкнулись, Вик ощутил, как по спине пробежал холодок. Кто спорит с сумасшедшими?

– Только мусор вынесу и сразу приступлю, – сказал Вик, протягивая руку за колокольчиком.

– Не опаздывайте. – Края язвы поползли вверх. – Сегодня ваш первый день. Нужно произвести благоприятное впечатление на жильцов.

Колокольчик упал в подставленную ладонь, не суля ничего хорошего.

Вик сошел по ступеням на песок, выискивая мусорный контейнер; дом за спиной щетинился взглядами мутноватых окон. Сложенный из красного кирпича, он напоминал давно затонувший корабль. Вик чувствовал тяжесть сумки с письмами, дурацкая фуражка норовила сползти на глаза. У нее тоже имелся запах: так пахнут книги, если их никто не читает.

Среди кустов возле дома ползал мальчик; в правой руке у него было квадратное увеличительное стекло. Мальчик внимательно изучал чахлые кусты и то, что под ними.

Вик подошел, встал рядом. Ему хотелось разделить с кем-то события последних десяти минут. Мальчик не обратил на него никакого внимания. Полоса кустов скрывала дорогу; среди молодой зелени Вик заметил круглый бок некоего механизма. Он хотел подойти ближе, но треклятую сумку заключил в объятия куст шиповника, некстати оказавшийся на пути‚ и отпускать не желал.

– Осторожно, – сказал мальчик. – Не раздави Короля.

– Короля? – Вик вызволил из шипастого плена сумку и теперь отряхивал ее, надеясь, что колючки не оставили следов.

Мальчик взглянул на Вика через увеличительное стекло, а после, словно в короли Вик не годился, возобновил поиски.

Кое-что Вик уже знал о доме, в котором ему с ма предстояло обосноваться, а рассчитывал выяснить еще больше. Вроде жил в этом доме когда-то тайный советник Петрушинский, а после кирпичная громада досталась купцу, задумавшему превратить новое детище в доходное место. Квартиры сдавались внаем, покуда власть не сменилась, и тогда в доме жили те же самые люди, но уже бесплатно. Отсюда и планировка, что больше подходила для гостиницы.

Бутылки ударились о дно железного ящика‚ и Вик скрепя сердце отправился на «работу».

В вестибюле ящиков для газет не имелось; на каждой двери висел свой, куда и требовалось бросать «корреспонденцию». Рядом табличка с названием улицы и номером дома. В целом ничего сложного. И почему этот дом так