Магазинчик психических расстройств - Виталий Григорьевич Михайлов

Над ступеньками лестницы, что вела на второй этаж, висела палочка лакрицы. Висела не сама по себе, а на внушительных размеров рыболовном крючке. Вик осторожно миновал приманку.

На перилах второго этажа сидела девочка в синем платье. В руках крошка сжимала бамбуковую удочку. Рядом на полу стояли большой деревянный ящик и шкатулка со всякой всячиной: Вик успел разглядеть ключи, камни и монетки с дырками посередине.

– Тебе не кажется, что это опасно? – спросил Вик.

– Т-с-с, – девочка прижала палец к губам. – Не мешай.

Вику оставалось в очередной раз пожать плечами. Кажется, это входило в привычку. Вскоре Вик обнаружил еще кое-что: мини-сад посреди коридора.

Это был не причудливый коврик, а участок запущенного газона. Рядом ножницы и кусок мела. Новая дверь, помеченная как «102/16», почтовым ящиком была не обременена. Зато имелись две таблички:

ул. Парковая – стучать!

ул. Вокзальная – звонить!

Номеров у квартиры тоже было два: 102 и 16. Латунные сто два чуть блестели, серебристые шестнадцать этим похвастаться не могли. Один, ноль и два располагались на разной высоте – цифры словно играли в чехарду и норовили сбежать из-под носа. Один и шесть размещались ровно по центру. Вид у них был такой, что сразу становилось ясно: спешить им некуда.

Вик порылся в сумке, вздохнул и скрепя сердце нажал кнопку звонка. Прошла минута, другая, затем последовал металлический щелчок, дверь открылась‚ и Вик увидел мужчин, стоящих плечом к плечу. Было в них что-то неправильное, и‚ только сделав шаг назад, Вик понял, что ног у жильцов некомплект – две.

Зато рук – аж четыре. Одна пара держала раскрытую газету, вторая занималась трубкой: выбивала табак. Туловище было чуть пошире, чем у обычных людей, но на две части не разделялось. Количество голов у жильца квартиры сто два дробь шестнадцать с количеством ног совпадало.

«Сколько же людей открыло мне дверь?» – подумал Вик, не зная, на какую голову смотреть.

Та, чью шею сдавливал туго накрахмаленный воротник, уставилась на Вика с вежливым безразличием. Верхняя пуговица на шее другой оказалась расстегнута. Взгляда другой Вик не удостоился: голова была поглощена чтением последних новостей.

– Чем могу быть полезен, молодой человек?

Голос вырвал Вика из анатомических размышлений.

– Э-э-э, вам письмо, – пробормотал он, вручая конверт.

Трубка исчезла в кармане, проворные пальцы завладели письмом. Секунду спустя вежливое безразличие превратилось в безразличие самое что ни на есть обыкновенное.

– Вы пришли не по адресу. Меня зовут Лев Аронович Мещерский. Вам нужен мой брат – Сергей Павлович.

– И… м-м-м, как его найти?

– Здесь все написано. – Палец с аккуратно подпиленным ногтем указал на строчку: «С. П. Уцеховский, ул. Парковая‚ 102». – А вы пришли на Вокзальную, семнадцать.

Некто с четырьмя руками вернул конверт. И прежде чем Вик успел вымолвить хоть слово, дверь закрылась. У Балтрушайтис появился конкурент.

Вик уставился на таблички:

ул. Парковая – стучать!

ул. Вокзальная – звонить!

А может, это он спятил, а все остальные в этом доме вполне нормальные? Чувствуя себя идиотом, Вик постучал. Дверь открылась.

– Можно поговорить с Сергеем Павловичем?

– Он перед вами, – изрек Мещерский, складывая газету.

Взгляд насмешливых синих глаз скользнул по сумке и ботинкам Вика, которым не помешала бы щетка.

– Но вы ведь только что сказали…

– Я вижу вас впервые. Сдается, вы меня с кем-то путаете, молодой человек.

Такого перепутаешь. Впрочем, справедливости ради, ответ держала та голова, что на Вика прежде не смотрела, газета интересовала ее более. А обладательница равнодушно-вежливого взора теперь изучала пространство перед собой, не замечая нового почтальона в упор.

Меж тем на животе Мещерского-Уцеховского вырос цветок. Это показалась пятая ладонь, сжимавшая записную книжку. Пальцы пересчитали страницы. В книжку по очереди заглянул каждый из братьев. Ладонь спряталась и появилась с хронометром на цепочке. Щелкнула, открываясь, крышка.

Мещерский с Уцеховским посмотрели, который час, и ладонь исчезла в складках одежды. На свет из кармана была извлечена пилка для ногтей, трубка и кисет. Ничуть не смущаясь, жилец квартиры 102/16 занялся маникюром, не забыв и о трубке: ловкие пальцы взялись распутывать тесемки кисета.

Вик передал конверт, принятый с благородным презрением‚ и откланялся. Со вторым этажом было покончено. Теперь третий. На часах начало десятого, а он из дома толком не вышел.

На пути встретилась лестница, что упиралась в крышку чердачного люка. Замка не было, зато у основания лестницы из пола рос указательный знак, и на нем было даже что-то написано, только разбираться‚ что именно, было некогда. Да и не хотелось – чудачеств на сегодня достаточно.

Вик начал рассовывать по ящикам оставшиеся газеты с квитанциями, второпях выронив колокольчик. Тот упал и покатился с противным дребезжанием. Вик настиг его у самой двери квартиры за номером девять. Он запихивал колокольчик в сумку, когда дверь открылась. На пороге стояла г-жа Балтрушайтис Б. собственной персоной.

– Вы что здесь устроили, юноша?

Взгляд Балтрушайтис Б. сулил неприятности.

– Я всего лишь разношу письма… Извините.

Взгляд Балтрушайтис потеплел.

– Рада, что вы наконец решили заняться делом, – изрекла она, словно Вик прохлаждался сутки напролет.

– Для вас – ничего, – сказал Вик, заглянув в сумку. – Жаль, – подумав, прибавил он, хоть и звучало это до ужаса фальшиво.

– Как, ваша сумка пуста? – Щека Балтрушайтис дернулась.

– Есть рекламные листки. Хотите один? Знаю, их не очень любят, но‚ может быть, в следующий раз…

– Что вы себе позволяете?

– Не хотите – не берите, я всего лишь пытаюсь быть вежливым.

– Еще и ерничаешь? Кто тебе доверил разносить письма?

Внезапно Вик понял, что понятия не имеет, как зовут его нанимательницу.

– Растяпа, – негодовала Балтрушайтис. – Тебе же дали карту!

Г-жа Балтрушайтис Б. запустила руку в сумку, ловко завладев вчетверо сложенным листком. Вик едва сдерживался, чтобы не наговорить лишнего.

– Видишь?

Раскрытой «картой» Балтрушайтис ткнула Вику в лицо, так что разобрать он ничего не мог. Даже если б захотел.

– Послушайте… – начал Вик.

– Нет, это ты меня послушай. Топай вниз и собирай всю почту, которую успел раскидать по ящикам, бестолочь.

– Зачем? – искренне удивился Вик.

– Как это «зачем»? Ты же все перепутал! Как ты мог очутиться здесь, на улице Кропоткина, в самом центре города, с пустой сумкой? Выходит, ты бродил по окраинам, доставляя письма и газеты всякому сброду, тогда как жители престижных районов сидят без новостей?!

Да что, черт возьми, не так с этим домом?

– Мне пора, – буркнул Вик и хотел было уйти, но Балтрушайтис Б. схватила его за рукав.

– И куда же ты намылился?

– Не ваше дело.

Балтрушайтис ответ не понравился. Балтрушайтис Б., если точнее.

Вик схлопотал самую настоящую пощечину. Щека вспыхнула огнем; Балтрушайтис тем временем направилась к первой квартире. Палец с пожелтевшим от никотина ногтем атаковал кнопку звонка.

Вот черт, скандал. Хуже того: Балтрушайтис сейчас наговорит ма гадостей, будет кричать на нее и требовать извинений.

– Пожалуйста, не надо. – Вик осторожно коснулся плеча Балтрушайтис. – Я соберу письма.

– Этого недостаточно. – Палец терзал несчастную кнопку, звонок не умолкал.

– И прошу прощения. Не нужно беспокоить маму.

Балтрушайтис обернулась. Она так и не сняла шляпку с вуалью, но Вик готов был поклясться, что в глазах Балтрушайтис Б. заплясали радостные огоньки.

– Может, я и прощу вас, – снизошла Балтрушайтис. – Со временем. Вы должны научиться вести себя в обществе. И что за вид? Где фуражка? Пф.

Вик достал из сумки треклятую фуражку.

– А еще не забывайте звонить в колокольчик.

– Для чего? – как можно вежливее осведомился Вик.

Балтрушайтис снова обращалась к нему на «вы». Пожалуй, это хороший знак.

– Чтобы порядочные люди знали, что у двери посыльный, а не кто-нибудь еще, – милостиво объяснила Балтрушайтис. –