Космическая сага: Кровь звездных Домов - Максим Шаравин

Одновременно с тяжёлым линкором начал заваливаться и тяжёлый крейсер — по нему Яр произвёл три точных выстрела, и все они также пришлись в левый борт.

Первый плазменный снаряд врезался в энергетические щиты, словно раскалённый кинжал. Похоже, щиты крейсера не были подняты на полную мощность: они лишь тускло мигнули и погасли, даже не сумев полностью нейтрализовать энергию удара. Плазменный сгусток, не теряя импульса, пронзил ослабленную защиту и врезался в броню.

Второй выстрел ударил точно в район стыка бронеплит. Энергия взрыва разметала фрагменты обшивки, обнажив внутренние конструкции. Металл рвался с незримым скрежетом, разлетаясь на сотни осколков. Из пробоины посыпались искры, а следом — мелкие обломки, которые, кувыркаясь, уплывали в космическую бездну, будто невесомые хлопья пепла.

Третий снаряд пришёл точно в уже повреждённый участок. Броня, ослабленная предыдущим ударом, не устояла. Огромный сегмент корпуса оторвался и медленно поплыл прочь, вращаясь вокруг своей оси. В открывшемся проломе замелькали вспышки — детонировали внутренние системы. Корабль будто пожирал сам себя: огонь вспыхивал то тут, то там, пробиваясь сквозь разрушенные переборки.

Тяжёлый крейсер, теряя управление, устремился следом за линкором — вниз, к планете. Его корпус продолжал разваливаться на куски: каждая новая пробоина становилась источником смертоносного шлейфа. Из разорванных отсеков вырывались длинные струи газа, смешанные с обломками. Осколки, подсвеченные остаточным свечением, кружились в хаотичном рое, превращаясь в зловещий ореол вокруг гибнущего корабля.

На тактическом шаре погасла вторая метка. Тишина в штабе была почти осязаемой — лишь мерное гудение приборов напоминало, что жизнь продолжается. Но для крейсера всё было кончено. Он стал ещё одним безмолвным памятником в бескрайнем космосе — грудой искорёженного металла, обречённой исчезнуть в атмосфере или разбиться о поверхность планеты.

— Цели уничтожены. Второй и третий тяжёлые линкоры под моим контролем, веду к «Стальной Берлоге». Беру под контроль четвёртый тяжёлый линкор. Марк, перезарядка орудий — ещё одна минута. Поставь новые цели для атаки, — спокойным, почти будничным голосом сообщил Яр, прерывая напряжённую тишину в штабе.

Все по-прежнему неотрывно следили за падающими кораблями на экранах — словно загипнотизированные танцем разрушения.

— За работу! — резко выкрикнул Марк, выходя из краткого оцепенения. Его пальцы замелькали по тактическому столу, вызывая новые схемы и метки. — Яр, цели установлены. Лейтенант, почему десятая группа истребителей ушла в сторону от своей зоны ответственности? Не спать! Бой только начался!

Я не отрывал взгляда от голографического экрана, лишь время от времени переводя глаза на тактический шар. Картина складывалась обнадеживающая.

Наши корабли уже дали первый залп — и десять целей бесследно исчезли с тактического шара. На голограмме крейсеры и эсминцы противника разваливались на части: одни взрывались яркими вспышками, другие медленно распадались на фрагменты, уплывающие в космическую бездну.

Тяжёлые дроны, истребители и фрегаты действовали слаженно, словно единый организм. Они методично вычищали пространство от кораблей противника. Из двухсот фрегатов и тысячи двухсот истребителей Союза Свободных Колоний едва ли осталась половина — их обломки образовывали вокруг нас призрачный рой, переливающийся в свете звёзд.

— Лейтенант, Яр, надо быстрее добивать фрегаты и истребители. После этого начинаем уничтожать тяжёлые крейсеры, — стальным голосом приказал Марк.

В этот момент «Стальную Берлогу» резко тряхнуло — корпус содрогнулся от удара, заставив всех на мгновение задержать дыхание.

— Попадание. Щиты — восемьдесят процентов, — хладнокровно сообщил Яр.

Противник наконец пришёл в себя после нашей стремительной атаки и начал организованно обороняться. Но я уже отчётливо понимал: бой практически выигран.

Тем более адмиралы противника допустили огромную ошибку, бросив основные силы на атаку «Стальной Берлоги». Они не учли ключевого преимущества нашего корабля: скорость регенерации щитов у нас была на порядок выше, чем та интенсивность огня, которую враг мог поддерживать.

А ситуация ещё больше склонилась в нашу пользу, когда Яр пристыковал к борту «Стальной Берлоги» четвёртый тяжёлый линкор противника. Да, корабли пока не были полностью зачищены нашими штурмовиками — внутренние отсеки ещё кипели от перестрелок, — но это нисколько не мешало Яру взять под полный контроль их системы управления.

Он мгновенно интегрировал энергетические контуры захваченных линкоров в нашу сеть. Щиты «Стальной Берлоги» начали подпитываться от дополнительных генераторов вражеских кораблей — и их уровень не просто стабилизировался, а начал медленно расти.

— Щиты сто процентов, — отчитался Яр. — Захваченные линкоры обеспечивают дополнительную мощность.

Марк усмехнулся, не отрывая взгляда от тактического стола, его руки продолжали быстро мелькать. Он устанавливал новые маркеры после второго залпа наших кораблей:

— Вот и пусть их же оружие работает против них.

На экранах было видно, как вражеские корабли перестраиваются, пытаясь сконцентрировать огонь на нашем флагмане.

«Стальную Берлогу» снова тряхнуло — корпус содрогнулся от собственного залпа. Яр, не теряя ни секунды, сконцентрировал огонь: все восемь главных орудий ударили по тяжёлому линкору противника.

Тот ещё пытался держаться. Его лобовые щиты, мощные и многослойные, вспыхнули алым, поглощая энергию ударов. Но сконцентрированный залп восьми орудий «Стальной Берлоги» не мог выдержать ни один корабль.

Щиты тяжёлого линкора упали. Броня не выдержала: по корпусу побежали трещины, один за другим взрывались внутренние отсеки. Линкор начал разваливаться на глазах.

Огромные фрагменты обшивки отрывались и уплывали в пустоту, кувыркаясь и отражаясь в свете звезды. Из пробоин вырывались шлейфы газа и искр, а в глубине корабля продолжали греметь взрывы — будто сам корабль стонал перед смертью. Через несколько секунд от некогда грозного судна осталась лишь хаотичная россыпь обломков, медленно разлетающихся во все стороны.

Я не отрывал взгляда от тактического шара. Метки противника гасли одна за другой, а наши корабли продолжали методично прорезать их строй. Напряжение в штабе постепенно сменялось холодной, расчётливой уверенностью.

— Продолжаем удерживать строй, — произнёс я, не повышая голоса, но каждое слово звучало отчётливо. — Пусть они тратят силы. Возможно, скоро они поймут, что значит сражаться с кораблём, скорость восстановления щитов которого намного превышает ту ударную мощь, которую они могут нам противопоставить.

На голографическом экране картина становилась всё яснее. Часть тяжёлых крейсеров и линкоров пыталась отойти от эпицентра сражения. Их движения были неуверенными, почти судорожными. Щиты многих кораблей даже не были подняты полностью — это бросалось в глаза.

Это означало только одно: на тех кораблях либо почти не осталось экипажа, либо он был полностью деморализован. Ни одна из машин не пыталась перестроиться, не предпринимала попыток к организованному отходу. Они просто… отступали. Без цели. Без надежды.

В штабе нарастало ощущение сдержанного торжества — не ликования, не криков победы, а твёрдой, холодной уверенности. Мы не просто удерживали позиции —