Шеф Хаоса. Книга 1 - Юрий Розин

Я остался с семью ресторанами и без малейшего понятия, что с ними делать. Продавал по одному — шесть штук, один за другим, каждый раз дешевле, чем он стоил, потому что банк не ждал.

Оставил себе только один. Тот, с которого все начиналось. «Семнадцать вкусов весны». Сам стал шеф-поваром и управляющим.

Три дня назад проверил счет. Даже на следующий ежемесячный платёж не хватало.

Как бы мне ни хотелось это признавать, но, похоже, сохранить дело родителей мне было не суждено. Придется закрыть ресторан и пойти работать шефом в найм. Продавать «Семнадцать вкусов» я не решусь — скорее продам квартиру на третьем этаже этого же дома и буду спать в подсобке. Законсервирую и буду ждать лучших времен. Если они когда-нибудь настанут.

Тяжело вздохнув, я вышел в зал, подошел к двери, снял с крюка куртку, неожиданно понадобившуюся мне в середине мая, взялся за ручку…

'Не вешать нос, Гардемарины!

Дурна ли жизнь, иль хороша

Едины парус и душа…'

— Алло? — взял я трубку.

— Сергей? — голос был приятный, женский, хотя и очень усталый.

— Да?

— Вас беспокоят из двенадцатой городской клинической больницы. Скажите, вам знаком Исаев Виктор Сергеевич?

— Ну, да, это мой брат. Что случилось?

— Пожалуйста, для подтверждения, назовите дату рождения Виктора Сергеевича и имена его родителей.

— Эм… четырнадцатое апреля девяносто пятого. Инна и Сергей.

— Спасибо. Дело в том что час назад Виктор Сергеевич поступил к нам без сознания. В его телефоне мы нашли этот номер. Номера его родителей не отвечают, поэтому следующим мы позвонили вам.

— Они умерли.

— О… прошу прощения, мне очень жаль, — чувствовалось, что она смутилась, но жаль ей явно не было. Впрочем, удивительного или обидного в этом тоже ничего не было. — В любом случае, так как Виктор Сергеевич не приходит в сознание и нет возможности его расспросить, мы просим вас приехать к нам для того, чтобы ответить на несколько вопросов о пациенте и помочь врачам поставить правильный диагноз и в кратчайшие сроки начать лечение.

— Прямо сейчас?

— Не обязательно, но желательно.

— Хорошо, я приеду. Какой у вас адрес?

— Бакинская 26, — отчеканила она.

— Хорошо.

— Спасибо, Сергей Сергеевич. До свидания, ждем вас.

— Ага.

Я повесил трубку. Интересное кино…

Витька. Мой старший брат. Объявился спустя… сколько? Пять лет?

Он свалил из Москвы, когда родители заболели. Сказал, что не может на это смотреть, что ему нужно разобраться в себе, что он вернётся. Но не вернулся. Просто исчез, как будто нас никогда и не было.

До этого он всегда держался особняком. Старший, но словно из другой семьи. Ресторанное дело его никогда не интересовало — отец пытался привить ему любовь к кухне, но Витька только кривился. Уехал в Питер ещё до пандемии, писал оттуда редко, приезжал ещё реже.

А когда стало по-настоящему тяжело, он просто пропал с радаров.

И вот, спустя пять лет, мне звонят и говорят, что он в Москве, а еще что он попал в больницу. Весело. При том что он не соизволил даже на похороны родителей заявиться.

Ну, в любом случае, поехать было нужно. Семья как-никак. Да и все равно я собирался провести вечер, тупо глядя в телек, так что почему бы не смотаться на другой конец Москвы?

В метро к этому часу уже было почти пусто. Я сел, повернулся на девяносто градусов и уставился в стекло.

На перегоне между Коломенской и Каширской, проезжая над рекой, заметил на темной, подсвеченной фонарями воде, черные точки. Не сразу понял, что это — утки, и еще пара секунд мне понадобилась, чтобы понять, что это было несколько сотен уток, выстроившихся на поверхности воды в три почти идеально ровных круга, один внутри другого.

Мелькнули балки перекрытий моста, поезд въехал в тоннель и даже усилием воли я решил, что мне привиделось. Но затем в памяти всплыл очередной отрывок из «Крови и Стали», где упоминалось, что птицы таким образом могут помечать места силы.

Хмыкнув от абсурдности ситуации, я попытался поскорее забыть об утках.

За пятнадцать минут ходьбы в тонкой куртке под ветром в минус девять я успел хорошенько околеть, но тут уж было ничего не поделать. В больнице, назвав, к кому я пришел и показав паспорт, я, посидев несколько минут на лавочке, вскоре был приглашен в кабинет врача.

Встретил меня приятного вида пожилой мужчина, представившийся Игорем Семеновичем, лечащим врачом Витьки.

— Скажите, Сергей, — начал он, возвращаясь в свое кресло. — Чем занимался ваш брат?

— Честно говоря, я не в курсе. Мы не виделись пять лет.

— Вот как? Жаль это слышать… В таком случае как будто бы мы зря вас выдернули. Мне даже как-то неловко.

— Серьезно? — я удивленно поднял бровь. — Вы не будете меня спрашивать что-нибудь вроде: «Знаете, есть ли у Виктора какие-нибудь аллергии?» или там «Какие у вас в роду были заболевания?» Я думал меня для этого позвали, раз он не может сам ответить.

— Это, конечно, была бы ценная информация для анамнеза, — вздохнул Игорь Семенович, — но по всем признакам можно заключить, что нынешнее состояние Виктора никак не связано ни с аллергиями, ни с какими-либо наследственными заболеваниями, ни с чем-либо еще, с чем вы могли бы помочь.

— Это что за состояние такое? — насторожился я.

Несколько секунд он сидел, пристально глядя прямо на меня. Мне даже стало немного неловко.

— Эх, — наконец Игорь Семенович, видимо, принял какое-то решение. — Ладно. Признаться, мне и самому хотелось бы знать, что это за состояние. Пойдемте со мной.

Он встал, направился к двери. Я двинулся следом.

Мы поднялись на лифте на три этажа, прошли мимо ряда дверей в палаты и остановились