Псы Господни 3 - Олег Велесов

— Псы⁈

— Мы идём…

Впиваясь пальцами в оплывающую землю, выбрались на узкий клочок суши. Установили лестницы. Сверху свалилось бревно. Кто-то охнул, я ухватился за перекладину, сдёрнул с пояса клевец и полез, не отводя взгляда от парапета. Господи, сделай так, чтоб эти сверху больше не кидались. Ну пожалуйста, тебе жалко что ли? Чучельник, тварь ты поганая, у тебя болтов как грязи, стреляй!

Меж зубцов высунулась голова в шапели, увидела меня. Глаза выпучились, рот раззявился, издавая булькающий вопль:

— Ползут! Ползут! Кипяток…

Закончить фразу рот не успел. В него как пчела в дупло влетел болт, голова откинулась, разбрасывая жирные капли крови. Но положение это не спасло — сверху вниз ухнул поток кипятка. Жуть! Хотя Господь-таки услышал меня. Защитники не разобрались, куда лить воду и выплеснули её в соседний пролёт. Кого-то всё же зацепило. Заверещали ошпаренные голоса, а я мысленно перекрестился: слава богу не меня…

Однако не уверен, что им повезло больше. На следующем шаге я приподнялся над парапетом и увидел летевшее в лицо острие алебарды.

Млять!

Успел качнуться в сторону, ухватился за древко и используя его как дополнительную опору рывком втянул себя на парапет. Протиснулся меж зубцов, с силой ударил клювом по алебардисту. Удар пришёлся в плечо, пробил стёганку, вонзился в тело — не глубоко, но достаточно, чтоб побледнеть и взвыть от боли. Повернул рукоять, расширяя рану, и рванул клевец на себя. Одновременно пнул в грудь неудачника и спрыгнул на боевой ход. Крутанул головой. Справа-слева рожи горожан. Заорал, пуча глаза:

— Убью!

От меня шарахнулись.

Меж зубцами пролез следующий боец, чуть дальше ещё один. Из башни выходили облачённые в кольчуги люди. Похоже, городская стража. Эти будут покрепче, вытаращенными глазами их не напугать. Я перехватил клевец обеими руками, шагнул навстречу. Принял на рукоять рубящий удар, сделал подсечку и сабатоном припечатал по голове упавшего. Что-то хрустнуло, не уверен, что кость, возможно, смялась шапель, но и этого вполне достаточно для нейтрализации врага. Шагнул к следующему. Не долго раздумывая, сошёлся в плотную, вбил колено в пах. Слушать вопли не стал, столкнул крикуна с боевого хода, и…

…увидел направленный на меня арбалет!

Сука!

Метнулся влево, вправо. Что делать? Прыгать? Удар болта с трёх метров не выдержит ни одна бригантина! Господи, люблю тебя, помоги!

Рука с клевцом сама собой пошла вперёд, вспоминая преподанную Гуго науку. Клевец крутанулся и снизу клювом вонзился стрелку под подбородок. Остриё пробило гортань и вышло из носа. Рана не смертельная, но больнючая и кровавая, юшка полилась не хуже кипятка. Стрелок пошатнулся, выронил арбалет и начал падать. Я едва успел ухватить его за стёганку и выдернул клевец. Крикнул, глядя на тучи:

— Спасибо тебе, старый сержант, пригодились твои уроки!

Обернулся. Половина роты успела подняться на боевой ход, меж зубцов тискались новые. Защитников частью перебили, частью оттеснили к башне. Если снизу не ударят арбалетчики, то, считай, этот кусок стены мы взяли.

— Псы, слушай меня!.. Держим стену, не отступаем! Подбирайте щиты, алебарды! Хруст, возьми троих, прикрывай нам спину, остальные к барбакану!

Я первым бросился ко входу в воротную башню. Тяжёлая дощатая дверь была плотно закрыта, верёвочная ручка втянута внутрь. Присмотрелся к петлям… Да чтоб вас… петли внутри. Значит, только вырубать. Крикнул:

— У кого топоры…

К двери сунулись двое, принялись со всей дури бить топорами по доскам. Хрень полная! Боевой топор не рабочий, слишком уж лёгкий, а доски слишком крепкие, это всё равно что ладошкой по заднице.

— Капитан, тут брёвна!

— Где? Давай сюда!

Брёвна оказались слабоваты, метра два в длину, сантиметров пятнадцать в диаметре, самое то, чтобы взять вдвоём и сбросить вниз на штурмующих. Такими дверь не прошибить. Что делать?

Решение пришло быстро. Связали вместе три бревна, четверо подняли и ударили. Дверь всхлипнула, но устояла. Их бы не на руках, а на верёвках да чтоб замах побольше. Впрочем, на седьмом ударе дверь затрещала, доска по центру лопнула, остальные пошли трещинами. На девятом ударе дверь развалилась, только вертикальный брус остался висеть на покорёженных петлях.

Я первым влетел внутрь башни. Помещение не широкое, но длинное, в дальнем конце лебёдка. То, что нужно! Опустить мост — и работа выполнена. Перед лебёдкой изваянием застыл латник в полной экипировке: бригантина, набедренники, наручи. На голове салад с горжетом, забрало опущено. В руках полэкс.

Пройти мимо такого, не задев, не получится. Я попытался на ходу сообразить, что лучше использовать: меч, клевец? Меч слишком длинный, а места для манёвра ноль. Удобнее всего с алебардой, но отступать и посылать вперёд кого-то из своих алебардистов та ещё ситуация. Скажут потом, капитан-то наш ссыкло. Полез вперёд, дескать, самый смелый, а как столкнулся с реальным пацаном, сразу тыл показал. Так что придётся самому…

Приблизился и хмыкнул, пытаясь смутить противника:

— Хороший прикид. Ты же не против, если я заберу твои доспехи себе?

Три секунды латник переваривал моё заявление, потом запрокинул голову и захохотал. Я не стал ждать, когда он вволю насмеётся и от души с доворотом плеча и корпуса ударил молотом под основание шеи. Звякнул горжет, латника скрючило. Удар фатального ущерба не нанёс, но под горжетом заброневая защита слабее, поэтому боль отозвалась по всему телу. Он присел на колено… Плохой воин. Очень плохой. Кто ж так подставляется? Больно — терпи! Извивайся ужом, скрипи зубами, сделай два шага назад. Но садиться… Раз за разом я начал бить молотом по его плечу. Пальцы разжались, полэкс вывалился, латник запрокинулся на спину.

Я бросился к лебёдке. Сзади крикнули:

— Господин, добить?

— Нет, это пленный. Охрану к нему!

Схватился за рычаги лебёдки, навалился всем телом. На помощь подбежали ещё трое, потянули. Дерево скрипнуло, цепи напряглись и пошли, медленно сматываясь с коловорота. Мост начал плавно опускаться. Снаружи рявкнуло радостное:

— Во имя Лотарингии и Антуана де Водемона! Слава! Слава!

Под эти вопли колонна дю Валя двинулась на штурм.

Я выглянул в узкую бойницу. Впереди колонны толкали таран: толстое дерево на подставке с колёсами. Комлем оно было обращено к воротам, сверху прикрыто хлипкой двускатной крышей. В крыше необходимости не было, стрелков на барбакане мы выбили, а тех, что оставались по правую сторону, отвлекали на себя штурмы Эпизона. Их уже дважды сбрасывали со стены, и Эпизон, тощий как глиста бородатый мужик, матом подбадривал