Встреча - Инди Видум

По этому поводу у меня было обоснованное сомнение. Я не знал, кому принадлежало здание. Максим Константинович завещания не оставил, да и не было ему чего завещать. Но вот это здание конкретно относилось к собственности рода, от которого никого почти не осталось, что это не помешает Антоше как минимум вытребовать свою долю.

— Княжеское имущество, — задумчиво сказал Маренин и тут же подтвердил мои подозрения: — Боюсь, когда Антон Павлович узнает, будет претендовать.

— С учетом стоимости недвижимости в Озерном Ключе его долю можно выплатить, как и долю Марии Алексеевны, — хмыкнул я.

— Он захочет полную стоимость.

— Предложу выкупить за полную у меня. И вообще, у него супруга пропала, ему должно быть не до того.

— Уверен, Петр Аркадьевич, до денег ему всегда будет больше дела, чем до чего-то другого. Но если этот вопрос не поднимать, то существует вероятность, что про здание просто забудут.

— Так, нам нужен план. В том числе и финансовый. Не зря же мы брали Аниканова? Как думаете, Георгий Евгеньевич, справится?

— А куда он денется, Петр Аркадьевич? Другого консультанта у нас нет. Разве что к Беляеву обратиться?

— Имеет смысл, Георгий Евгеньевич, — признал я. — Но сначала нам нужно хотя бы что-то набросать. Не будут же за нас всё делать? Что-то мы должны сделать и сами. А может, того, что набросаем, нам хватит? Кусок-то маленький.

Маренин выглянул в коридор и крикнул, чтобы к нам пригласили Аниканова. Не знаю, что ему сказали, но к нам банковский работник пришел белый и трясущийся от страха. Он принес с собой несколько толстенных книг.

— У меня всё учтено до копеечки, — срывающимся голосом сказал он. — Вот, Петр Аркадьевич, проверяйте.

— И замечательно, Степан Кондратьевич, — ответил я. — А разве кто-то сомневается?

— А вы меня зачем тогда позвали, если не проверить, Петр Аркадьевич?

— Совет ваш нужен, Степан Кондратьевич. Вы слышали, что ко мне курьер приезжал от его величества?

— Когда? — удивился он. — Впервые слышу, Петр Аркадьевич.

После того как он узнал, что вызвали его не для того, чтобы ругать, он успокоился и стал говорить уже нормально, не заикаясь от страха.

— Только что уехал. И привез он пакет с поручением от его величества на управление остатками княжества.

— А армия?

— Армия через месяц уходит и передает все дела нам. В том числе сбор налогов.

— За эти два месяца точно можете о налогах забыть, — сказал Аниканов. — Каждый будет говорить, что уже уплатил военным.

— Это же легко проверить? — удивился я.

— Если армейские будут с нами сотрудничать, — сказал уже Маренин. — Но скорее всего, передача дел будет заключаться в том, что они просто покинут город, и всё.

— Говоров, вроде, неплохой человек, а сейчас он там главный.

— Дела сдавать не он будет. Казначей с нами говорить не станет, — уверенно заявил Маренин. — Армейские на вас злы после статей в газетах, где показано их бездействие.

— Правда глаза колет, — добавил Аниканов.

— От них ничего не зависело, — напомнил я. — Заправлял там Рувинский, а когда его убрали, спасать было уже некого.

— Об этом никто не вспоминает. А вот о том, что они бездействовали, когда людей еще можно было спасти, — напротив. В Озерном Ключе их не любят, и это чувствуется. Поэтому давайте исходить из того, что на контакт с нами не пойдут, — предложил Аниканов. — Пойдут — хорошо, нет — не расстроимся. Да и вообще, вопрос: с чего налоги собирать, Петр Аркадьевич?

Как выяснилось, работающих предприятий на моих землях не осталось, как не осталось ни алхимических лабораторий, ни артефакторных мастерских. Вся эта продукция была привозной, поэтому стоила дороже, чем могло быть. Ситуация была близка к тому, что творилось в последнем не захваченном зоной городе у Куликовых, с тем исключением, что Озерный Ключ был побольше Дугарска. И всё равно выходило, что основные налоги пойдут с артельщиков, а значит, поборы с них стоило уменьшить, чтобы привлечь людей побольше, тогда и торговля в городе оживится. Можно свою алхимическую лавку открыть с зельями, для чего вызвать сюда Прохорова, изнывающего от тоски в Святославске.

Идея меня захватила, и я сразу позвонил в Святославск. Ответил Николай Степанович, у которого одного был доступ в мой кабинет.

— Петр Аркадьевич? Что-то случилось?

— Случилось, Николай Степанович. Его императорское величество объявил о выводе армии из нашего княжества и назначил меня управляющим.

— Это же прекрасно, Петр Аркадьевич, — радостно сказал он. — Уверен, вы справитесь со всеми проблемами, а их будет много. Его императорское величество кого попало не назначает.

Похоже, он в завуалированной форме высказал то же мнение, что и Маренин: император рассчитывает, что проблемы меня погребут.

— Назначение было несколько неожиданным. И я оказался к нему не совсем готов. Городу нужны не только целители, которые уже есть, но и алхимик, поэтому я хотел бы, чтобы приехал Прохоров. Мне бы с ним переговорить.

Николай Степанович попросил кого-то позвать Прохорова и продолжил разговор со мной:

— Петр Аркадьевич, это временное решение, Григорию нужно учиться, чтобы соответствовать. Нужно искать алхимика с дипломом. Либо из выпускников, которые не побоятся приехать на границу зоны и обладают знаниями, а не их видимостью. Либо из тех, что выбрались из Заварзинского княжества.

— А такие есть?

— Есть, Петр Аркадьевич. Могу поспрашивать.

— Буду весьма признателен, Николай Степанович. Еще нужен свой артефактор. Желательно еще и механик, но у последнего работы здесь будет немного, ему невыгодно сюда ехать, зато опасно. А на перспективу не всякий согласится работать, особенно если ее пока не видно.

— Иногда знания компенсируют многое, — намекнул Николай Степанович. — Что я могу пообещать этим людям, кроме жалования, Петр Аркадьевич?

— Редкие схемы и рецепты, но только в случае, если пойдут под клятву. И защиту в любом случае. Целители находятся под охраной, остальные специалисты тоже будут ею обеспечены.

Передача рецептов была необходимой жертвой, но на развитие своих людей тратиться нужно. Это и в моих интересах. Перспективы Николай Степанович и сам обрисует прекрасно.

— Еще какие условия к соискателям, Петр Аркадьевич?

— Отсутствие Скверны в сродствах, — ответил я. — Это обязательное условие. Принципиальное. Остальное не столь важно.

Я был уверен,