Горизонт Событий - Евгений Волков

корабль на ручное управление, полный контроль. Рем, будь готов к перегрузкам. Мы сейчас проедем по краю грозового фронта. Ватсон, начинай, — Андрей выдохнул. Еще один безумный трюк. В последнее время других и не бывало.

Ватсон исчез. Голограмма ИИ погасла, а вместе с ней — почти весь свет на мостике. Индикаторные панели, вспомогательные экраны — всё ушло в режим энергосбережения или было деактивировано, чтобы снизить риск сбоя от гравитационных искажений. Горели только самые основные экраны. Тусклый свет аварийного освещения не мог полностью разогнать тьму. И лишь свет звёзд системы проникал через обзорный иллюминатор. Точнее лишь часть света. Потому что основная его масса преломлялась и уходила в сторону, обтекая невидимый гравитационный щит.

На мостике воцарилась сюрреалистическая, неестественная полумгла. За стеклом иллюминатора звёзды не стояли на месте. Они текли, пульсировали. Прыгали. Меняли своё положение в пространстве. Казалось, что весь космос превратился в густую, маслянистую жидкость, в которой их эсминец увяз. Иногда в поле зрения резко возникал и тут же пропадал ломаный луч света, который был слишком ярким, слишком синим или слишком красным. Это зрелище было одновременно и завораживающим, и пугающим. Корабль дрожал, гудел. Местами заискрили панели, не выдержав чудовищного напряжения. И люди тоже были напряжены не меньше. Андрей и сам вцепился пальцами в подлокотник кресла, заворожённо наблюдая за тем, что творилось там, за бортом его корабля.

— Почему нас не разрывает? — тихо спросил офицер связи, с негодованием наблюдая за тем, как очередной луч света исказился, удлинился, а затем ушёл резко в сторону.

— Хороший вопрос, — Элия, неестественно бледная для её цвета кожи, тоже следила за лучом.

Андрей мотнул головой, пытаясь отогнать навалившийся страх. Страх перед неизведанным и непредсказуемым явлением, которого он раньше не видел. Кто бы ни построил это сооружение, кто бы ни поставил его вместо спутника, он обладал действительно невероятными знаниями. Люди в своём любопытстве достигли высот, которые раньше считались невозможными. И вот теперь, глядя на необъяснимое поведение Реликта, Андрей явно понимал, что есть кто-то, кто достиг не просто большего, а непостижимо большего. Капитан коснулся вызова реакторного отсека.

— Рем, что с гравитационными компенсаторами? — капитан понимал: если они выйдут из строя сейчас, их просто раздавит от перегрузок.

Но ответ бортинженера заставил его вздрогнуть.

— Кэп, они неактивны. Ну то есть… будто нет воздействия. Хотя я отчётливо вижу, как местами усиленный каркас подмяло, — ответил Рем.

Андрей замер. Это было невозможно. Просто невозможно по всем параметрам. Если есть такое колоссальное гравитационное воздействие, должна быть и реакция гравикомпенсаторов. Но её не было. Системы, которые должны были уравновесить это безумие, молчали. Они не сгорели: они просто не распознавали эту силу как физическую угрозу.

Капитана прошиб холодный пот, сердце бешено билось в груди: эта сила ломала все их представления о физике. Если бы технологии были магией — вот оно, точь-в-точь. Только магии не бывает. В далеком прошлом была отличная фраза, описывающая происходящее ёмко и точно: «Для тех, кто не знает физику, всё кажется магией».

«Плевать!» — Андрей стиснул зубы. У него нет времени восхищаться научными возможностями неизвестных конструкторов! Сейчас важны два момента. Они живы, и враг их не преследует. Остальное неважно. Что, как и почему — над этим будут ломать голову Зара с Ватсоном, не он. Его задачей было просто выжить и доставить эти проклятые данные.

— Держать курс, проложенный Ватсоном! — скомандовал Андрей.

Через корпус прошла волна вибрации такой силы, что заскрипел металл, а панели затрещали от чудовищного напряжения. При этом люди в креслах не ощутили традиционных перегрузок. Гравикомпенсаторы молчали, не пытаясь уравновесить аномальную силу, которая, казалось, пыталась их разорвать, растянуть. В рубке похолодало, Андрей мысленно подметил, что Ватсон перенаправил большую часть энергии на маршевые и манёвренные двигатели.

— Рем, что там с двигателями? — такое напряжение не может пройти без последствий. К сожалению, из-за отключения многих систем Андрей не мог получить данные со всех датчиков, отчего пришлось действовать по старинке.

— Да как тебе сказать. Трещат, пыхтят, в красной зоне всё. Главная двигательная установка на критическом… уровне. Манёвренные тоже на грани. Если в ближайшее время эта хрень не закончится, мы потеряем ход. — Голос бортинженера перебивался помехами, всё же гравитация вне корабля влияла на системы.

— Как… красиво, — завороженно проговорила Элия, глядя на происходящее за иллюминаторами наблюдения.

Андрей тоже перевёл взгляд туда. И действительно, это было гипнотически красиво. Пространство за иллюминатором наполнилось вихрем фиолетовых и синих искажений. Космос будто превратился в густую жидкость, которую кто-то небрежно взболтал. Все вокруг текло и извивалось. Свет от дальних звёзд растягивался в огненные пульсирующие полосы, похожие на нити раскалённого стекла. А свет ближайших светил, наоборот, сжимался в мерцающие, почти чёрные точки, будто был сжат невидимой гравитационной линзой до предела.

Поверх этих цветов и линий внезапно вспыхивали быстро гаснущие, неестественно яркие лучи — зелёные и затем алые, — которые не соответствовали ни одному известному спектру излучения в системе. Казалось, Реликт не просто искажает пространство, а выворачивает наизнанку саму ткань реальности. И всё это было невероятно, пугающе красиво.

— Что за сила скрыта в этой… штуке? — спросил навигатор, откинувшись в кресле и с восхищением и ужасом наблюдая за происходящим.

— Понятия не имею, но теперь мне понятно, почему арианцы держатся подальше. — Андрей теперь действительно это понимал.

Невероятная сила, способная так играть с пространством и гравитацией. Неужели действительно кто-то способен достичь таких высот в науке? Спустя мучительные мгновения, когда все привыкли в рубке к скрежету металла, ощущение аномального давления резко ослабло. Вихрь фиолетовых и синих искажений, облепивший иллюминатор, сжался, вспыхнул ослепительной белой точкой на мгновение и исчез.

Эсминец вылетел из зоны хаоса. Внешний свет вернулся в рубку: тусклое, но чистое сияние звёзд заменило собой сюрреалистические полосы и пятна. Наконец, пространство за стеклом снова стало ровным и неподвижным, а по корпусу корабля прекратил протекать надрывный скрежет. На мостике вновь загорелись основные рабочие огни, подтверждая, что они покинули опасную зону. Вернулось освещение, и рядом возникла голограмма Ватсона.

— Доклад, — коротко проговорил Андрей, резко вскочив на ноги. Ему нужно было движение, чтобы сбросить нервное напряжение.

Дверь лифта с тихим шелестом отошла в сторону, и в рубку вошла Дрея. Она тревожно осмотрела помещение, ещё не полностью ожившее после отключения систем. Убедившись, что все члены экипажа на своих местах и целы, она поймала взгляд Андрея. Капитан бросил на неё