Сорок третий – 4 - Андрей Борисович Земляной

— Сначала был Берт. Потом человек с Ремсара — «господин Керн». Потом один раз… один раз я видел ещё кого-то. Не разговаривал, просто видел. В конторе над складом. Там все шевелились, как будто какой-то большой приехал. И Керн стоял совсем не так, как обычно. Он тогда сам нервничал.

— Опиши.

Грамт сглотнул.

— Пальто светлое. Трость, такая… красивая. Голос тихий. Он даже на Керна не смотрел почти. Только коротко сказал, что «окно по северной линии закрыть до особого указания, а по батальону работать осторожно, там командир не дурак».

Ардор и Хирс переглянулись.

Трость, светлое пальто и складской двор у речной перевалки. Тот самый верхний слой, который пока не удалось опознать.

— Когда это было?

— Недели две назад… может, чуть больше. После того, как у вас… — Грамт запнулся.

— Договаривай.

— После того, как вы в столицу летали в первый раз.

Вот это уже выглядело совсем интересно, потому как означало, что по батальону начали работать не после приманки, а раньше.

То есть либо батальон уже давно светился в чужой схеме как неудобный узел, либо кто-то отслеживал самого Ардора ещё до Канрала и столичных разговоров.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь к Мевору. Ты знаешь, кто это?

Грамт мотнул головой.

— Имя не знаю. Лица тоже. Нам начальников не показывали. Только если совсем случайно.

— Через кого шли деньги?

— Немного наличных, а главное через страховую.

— Какую?

Сержант моргнул.

— «Дельн-Аст». Мне так говорили. Туда на дядю моего полис сделали, а потом деньги оттуда же шли будто как компенсация. Не мне прямо. На сестру. И ещё на тётку. Чтобы если проверять — не сразу сходилось.

Хирс тихо выдохнул.

— Вот и страховщики нарисовались.

Ардор кивнул.

— Ещё.

— Иногда говорили, если что, идти не к Керну и не на Ремсар, а в контору «Северный маршрут». Это в столице. Но я там не был! Честно! Мне только один раз на бумажке дали адрес, если всё совсем плохо.

— Где бумажка?

— Сжёг. По правилам.

— Молодец, — без малейшего тепла сказал Ардор. — В кои-то веки сделал всё как велели.

Он встал.

Грамт поднял на него глаза — жалкие, мокрые, полные уже не столько страха, сколько животной надежды, что вот сейчас командир оценит сотрудничество и мир как-нибудь чудом станет прежним.

Чудес, разумеется, не случилось.

— Пока достаточно, — сказал Ардор. — Если наврал хотя бы в одной ключевой точке, я узнаю быстро. И тогда ты очень пожалеешь, что не умер у энергопоста.

Грамт затряс головой.

— Я всё сказал, господин старший лейтенант. Всё, что знал.

— Нет, — тихо возразил Хирс. — Пока ты только начал.

С консультантом всё происходило гораздо тяжелее.

Не потому, что тот был храбрее — храбрость вообще редко имеет отношение к допросу. А потому, что выучен, подготовлен и приучен к боли, молчанию и к той неприятной внутренней дисциплине, которая у некоторых людей заменяет всё остальное, включая здравый смысл.

Резервный узел связи, куда его посадили, стоявший с голыми стенами и пучками проводов из стен собирались использовать именно для таких вот задушевных бесед с контрабандистами, курьерами и прочими непонятливыми личностями.

Маленькое бетонное помещение без окон, с толстой дверью на огромных стальных петлях и пустыми кабельными шахтами. Снаружи — узел числился резервным и его использование было под огромным вопросом. А внутри всё уже готово для вдумчивого и пристрастного разговора с теми, кто решил потягаться с егерями.

Консультант сидел в кресле с жёсткими фиксаторами, бледный, с бинтами по всему телу и рассечённой бровью. На шее — серый блокатор. на запястьях — мягкие, но очень прочные ремни. У стены стоял врач из особой корпусной медчасти — тот самый, что умел не только зашивать и обезболивать, но и не давать людям умирать раньше, чем положено по служебной необходимости.

Ардор вошёл первым.

Потом Хирс.

Чуть позже — Деркас, который в таких делах предпочитал молчать и смотреть, потому что давно понял: некоторые разговоры полезнее слушать со стороны.

Консультант поднял глаза.

И в этом взгляде уже не было ни ненависти, ни паники.

Только расчёт.

Очень профессиональный расчёт того, сколько он ещё протянет, где может соврать, где лучше молчать и насколько опасны люди, напротив.

— Начнём с простого, — сказал Ардор. — Имя.

Молчание.

— Ладно. Тогда я начну за тебя. Ты не «Керн». И не просто бывший армейский. Ты явно из тех, кто раньше работал не руками, а я так думаю в контрразведке. Подготовка выдаёт. Подготовка по внутренней безопасности, возможно, разведка, Сыск, может, ведомственная безопасность с уклоном в силовые операции. Потом ушёл в частный сектор или тебя ушли. После чего стал тем, кем стал сейчас — связником между грязной работой и людьми, которые сами в грязь не лезут. Где я ошибся?

Консультант едва заметно улыбнулся разбитым ртом.

— Во многом.

— Нет. — Хирс качнул головой. — Он проверяет не точность. Он проверяет, на что ты отреагируешь.

Улыбка исчезла.

Ардор сел напротив.

— Хорошо. Тогда так. У тебя два пути. Первый — геройствовать. Молчать. Ждать, пока блокатор держит ментальные закладки, а мы постепенно шелушим твои защиты, и твою личность слой за слоем. Это долго, унизительно и очень больно. А самое главное к финалу ты прийдёшь, а точнее тебя принесут законченным овощем. Второй — начать говорить раньше, чем мы вывернем тебе голову не физически, а изнутри. В обоих случаях ты, скорее всего, не выйдешь отсюда в свободную жизнь. Но во втором варианте ты хотя бы умрёшь как профессионал, а не как тупой инструмент, которого вовремя не сняли с доски. Подумай.

Консультант некоторое время молчал.

Потом хрипло спросил:

— Командир батальона теперь ходит на допросы? У вас тут совсем плохо с кадрами?

— Нет, — спокойно ответил Ардор. — Просто ты оказался интереснее среднего, а я считаю, что в состоянии удивить симфонией боли даже тебя.

— Лесть — дешёвый инструмент.

— А это и не лесть. — Он подался чуть вперёд. — Меня интересует не твоё имя. Меня интересует устройство. Мевор — кто?

Лёгкая пауза, едва заметная, но она была.

Именно на Меворе консультант впервые внутренне споткнулся.

— Не знаю, — сказал он.

— Уже врёшь хуже, чем хотелось бы, — заметил Хирс.

— Докажите.

Ардор поднял ладонь.

— Не надо пока доказывать.