Движение льда 2 - Владимир Георгиевич Босин

Каждый мужчина, глядя на такую женщину невольно выпятит грудь и попытается довести до её сведения, что уж он то сможет о ней позаботиться самым решительным образом. Наверняка же покойный муж был обрюзгшим и седым стариком, который не знал, что делать с такой красоткой.

Этот бал отличался от тех, где я имел честь присутствовать. И не только наличием особ неблагородной крови. Даже сам регламент иной. После вступительной речи уездного главы нас пригласили за столы. Вернее, это было что-то близкое к фуршету. Можно взять понравившееся с подноса, что разносили шустрые официанты и уединиться за высоким столом без стульев. Ничего такого, холодные закуски и бутерброды. Зато какие, с чёрной и красной икрой, рыбка во всех видах и позах. А также мясные закуски и ломтики жаренной дичи.

Серафима с Аркадием усвистали, встретив общих знакомых, а мы с Григорием Яковлевичем по-стариковски принялись рассматривать неторопливо прохаживающихся гостей. Меня опять загрузили абсолютно лишней для меня информацией о присутствующих. Но я больше поглядывал в сторону стоящих недалеко двух женщин. Та, что мне больше понравилась держит бокал с белым вином и улыбаясь слушает подругу. Мне просто стало интересно, она говорить то умеет? За всё время, что я наблюдаю за ней, та только слушает.

А вот это интересно, два молодых офицера в красивой армейской форме неожиданно вынырнули из толпы и целенаправленно направились к этой парочке.

Я даже могу предположить, о чём они сейчас говорят, — «а чо девчонки, как дела? Я Санёк, а это Пашка, дружок мой.Мы тут центровые, от дам отбоя нет. Но видим стоят, стенку подпирают такие чувихи клёвые, чё не подойти. Айда с нами. У нас и травка имеется, потусим на славу и встряхнём это болото. Как не пойдёте? Мужья подойдут? Оба эфэсбэшники? Ну тогда звиняйте, ждите своих пузанов».

И если подружка что-то отвечала, то Оболдина просто отрицательно покачала головой.

Насколько я знаю, среди дворян не принято самим подходить и знакомиться. Тем более к одиноким женщинам. Но этот демократичный формат бала, возможно, и позволяет. Или же армейцы пользуются особыми льготами, как немного стукнутые на голову. Ну типа, что взять с отмороженных, я старый солдат и не знаю слов любви.

Дальше я не заметил, чтобы к ним кто-то ещё подходил. Ну тогда и мне не стоит. Просто не понятно, она что принципиально против знакомств с мужчинами или только половозрелые вызывают отторжение. Вон с пожилым мужчиной вполне мирно беседует.

Оказалось второе, — что и ты клюнул на Оболдину? — Григорий Яковлевич пытался мне рассказать о своём знакомом, но понял, что я его не слушаю. Не слишком трудно было определить предмет моего интереса.

— Да, есть в ней некая загадка. И этот траур, ведь по всему его носят год, не больше.

— Ну, я немного знаю эту семью. Правда больше был знаком с покойным Алексеем Михайловичем. Очень приятный был человек.

— Говорят он был стариком.

— Оболдин? Вы бы видели его. Он в свои шестьдесят мог дать сто очков форы большинству мужчин, присутствующих здесь. Стройный подтянутый брюнет, за собой очень следил, — прямо на моих глазах разваливается образ несчастной девушки, которую выдали замуж ха старика.

— У них была замечательная пара. И очень жаль, что Оболдин так рано ушёл. А Наталья Львовна просто очень стеснительна, она противница балов и, если бы не Лиза Арзамашева, это ей подруга, то сидела бы себе безвылазно дома. Хотите я вас познакомлю?

— Ну не знаю, если это удобно.

— Ну почему нет, пойдёмте.

Девушки увидели нас и прекратили общение. Григорий Яковлевич как опытный ловелас уверенно облобызал их ручки и развернулся ко мне.

— Дамы, разрешите представить моего друга и в некотором смысле родственника Константина Яковлевича Синичева. Он тверской дворянин, но сейчас переехал в наши северные края. Прошу любить и жаловать, — теперь моя очередь коснуться губами их пальцев, затянутые в ткань перчаток.

— Как вам сегодняшний бал? Олег Николаевич сегодня в ударе, какую речь закатил, — мне остаётся только догадываться о ком они говорят. Наверное, о уездном главе. Говорили в основном двое, это мой старший товарищ, и болтливая и весьма непосредственная подружка Оболдиной. Нам с Натальей оставалось только изображать участие.

— Ой, прошу прощения. Я такой неуклюжий, — и в самом деле увалень. Развернувшись, чтобы отдать официанту пустой бокал я слегка задел руку молодой женщины, и она чуть не пролила вино на своё платье.

— Ничего страшного, это я виновата, — а голос у ней приятный. Девушка глянула на меня из-под пушистых ресниц и опять сделала вид, что ей очень интересно обсуждение некой помещицы Горчишниковой.

Оказалось, пока мы переглядывались, разговор пошёл о медицине. Вернее о целительстве в целом и лечении конкретной болячки в частности.

— А Вы кто для Григория Яковлевича? Я неплохо знакома с его семьей, знавала и его покойную супругу. Правда тогда я была совсем маленькой. А Вас не помню, — неожиданно женщина первой проявила инициативу.

— Затрудняюсь ответить. Сейчас он просто мой хороший старший товарищ.

— Но Григорий Яковлевич назвал Вас родственником.

— Ах это. Он, наверное, имел в виду, что его семья вассальна нашей. Мой отец граф Синичев- глава рода.

— А, — казалось Наталья Львовна моментально потеряла ко мне и интерес. И даже отвернулась на пол-оборота.

— А ещё он мой врач.

— Врач? А кто это?

— Ну, насколько я помню в древности врачом называли человека умеющего складно врать. То есть такой человек лечит словом. Врачует душу. А уже потом так стали называть лекаря или даже целителя.

В глазах девушки зажё гся слабый интерес, — как интересно. Это у вас в Твери так говорят?

Незаметно мы увлеклись разговором на общепознавательные темы. В этом плане мне было легко. Здесь нет интернета, и я мог плести всё что душе угодно. В частности, про другие экзотические страны типа Латинской Америки и Австралии.

А когда народ зашевелился и объявили начало танцевальной программы, то я немедленно предложил Наталье руку. Это вышло легко и непринуждённо. Я уже вроде как и не посторонний. Так мы и влились в торжественный полонез. Собственно этот танец несложный. Как будто церемониальное шествие. Первой идёт пара уездного главы с супружницей, потом присоединяются и остальные. Мы неспешно обходим зал с поклонами и поворотами. Танец долгий, пока все пары не продефилируют по залу, не успокоятся. Минут десять не меньше. Всё это время