Нико Вайсхаммер - Сергей Извольский

дыхание, осмотрелся — три часа у вивисекторов было, чтобы меня разобрать на органы, так что время есть и сломя голову убегать не нужно. В круглом зале морга три стола, все теперь пустые. Так и не надевший халат Петерман сипло хрипит в луже крови, густо заливающей зелено-серый мундир государственного охранного предприятия — ГОПник, надо же; командовавшая вскрытием профессор Эсперанса недвижима.

Ясно, что это все нелегальное вскрытие в негосударственном или заброшенном морге, слишком уж здесь неряшливо все. И я тут в роли жертвы, что почему-то для меня неожиданно. Странное ощущение, что мне привычно находиться в этом азартном танце в другой позиции — мелькнула странная мысль.

Подошел к растянувшейся на пыльном кафельном полу бесчувственной практикантке. В отличие от пренебрегшего даже халатом Петермана девушка в приталенном медицинском костюме темно-зеленого цвета. Под колпаком оказались светлые волосы, уложенные в тугую аккуратную прическу, выглядит профессионально.

Вместе с маской смятый колпак я запихнул девушке в рот вместо кляпа. Потом взял за подол хирургической блузы и потянул ее вверх, снимая вместе с облегающей белой майкой. Закрутив одежду на запястьях дернул вверх, накидывая наскоро связанные скрученной тканью руки на кран мойки, примыкающей к разделочному столу.

Пока вывешивал бесчувственную пленницу в себя она не пришла. Огляделся, вспоминая направление жеста профессора с упоминанием одежды, сразу увидел черный плотный мусорный мешок в углу. Внутри обнаружил высокие шнурованные ботинки с красными шнурками, синие джинсы, несвежую футболку с красным черепом и китель студента пятого курса Дальневосточного республиканского университета. Странно как-то, вот по поводу Дальнего Востока никакого узнавания.

Карманы посмотрел, все оказались пустые, никакого намека на личность.

Быстро оделся, глянул на тела убитых с мыслью обыскать, но для начала вернулся к практикантке — помассировал ей виски, потом нажал на две точки под растянутой кляпом челюстью. Очнулась с болезненным стоном, но едва осознала происходящее пытаться вырваться или кричать не стала. Смотрит испуганно огромными глазищами, хлопает длиннющими ресницами. Вздрогнула — как раз Петерман в этот момент отошел с последним долгим хрипом, навсегда затихнув.

— Как зовут, кто такая, кто эти двое. Если закричишь, будет очень больно, — ровным голосом предупредил я, выдергивая кляп.

— Катя Касатонова, студентка медицинского университета, подрабатываю медсестрой операционного блока. Испытываю финансовые трудности, поэтому приняла предложение профессора Эсперансы поучаствовать в свободное от работы время в нелегальной, но безопасной подработке. Подробности мне не объясняли, а едва увидев вас я поняла, насколько ошиблась дав согласие.

Девушка в панике — лоб в бисеринках пота, лицо бледное как снег. Но без истерики, говорит четко и по делу, речь связная. Хотя, она же медсестра оперблока, где на потоке людей разбирают и собирают, так что порог сохранения спокойствия гораздо выше чем у обычных людей.

— Мы где?

— Первая инфекционная больница.

— Город какой?

— Санкт-Петербург.

— Вот и я думаю, почему Дальний Восток?

— Что?

— Это не тебе. В Первой инфекционной можно запросто прийти в танатологическое отделение, чтобы разобрать аристократа на органы?

— Это пустующие старые корпуса, их освободили для реконструкции.

Практикантка больше не боялась, говорит глухо и ровно — смирилась с участью и успокоилась. Даже некоторое облегчение в голосе чувствуется, как будто радость от того, что никакие проблемы больше ей решать не нужно, потому что скоро умрет.

— Эй! — легонько хлопнул я ее по щеке, приводя в чувство. — Ты сирота?

— Д-да, — чуть замялась от резкой смены темы девушка.

— Ты слышала, что я ревенант?

— Д-да.

— Как ревенант, я обладаю большими чем обычные люди способностями. Например, кровные сородичи могут увидеть и почувствовать мои последние минуты жизни. А теперь догадайся, почему именно ты должна была меня вскрывать, и почему твои наниматели в момент вскрытия держались подальше от стола, не показываясь в поле моего зрения.

Катя не ответила, но глаза расширились — догадалась, что оставлять в живых ее никто не собирался. Я в этот момент сам оцепенел, когда пришло понимание — я ведь тоже сирота, у меня нет кровных сородичей и никто бы о моей кончине здесь не узнал. Вот так если не думаешь целенаправленно в попытке понять что-то, знания и всплывают в контексте. А пытаешься направить мысли в интересующую сторону, как снова гул со звоном в ушах и тяжесть над глазами, переходящую в головную боль.

— Рассказывай, что знаешь о подельниках.

Катя скороговоркой выдала информацию, хотя известно ей было совсем немного. Личность Петермана так осталась неизвестной — она даже имя его не знала, а вот данные по профессору танатологии Варваре Геннадиевне Эсперанса я запомнил.

— Сейчас я тебя отпущу. Не смотри так, я не собираюсь тебя убивать. Дальше у тебя есть выбор — бежать из России как можно дальше или продолжать жить как жила, это лучший вариант. Не думаю, что твое имя где-то фигурировало и они кому-либо о тебе рассказывали, — показал я на тела.

— Но полиция…

— Полиция не придет, здесь приберут без нее. Ходить по твоему университету собирать показания тоже никто не будет. А вот если стремительно сбежишь, это сразу укажет на тебя как на возможного клиента Эсперансы и тогда тебя начнут целенаправленно искать. Но если все же решишься бежать, сажая себе на хвост гончих, только не в Америку или Европу — ведьмы могут выдать, а инквизиторы сами тебя в оборот возьмут. Лучше в Индокитай или даже в Австралию. Но мой совет — сиди и не дергайся, само пройдет. Теперь подожди немного.

Взяв из кучи приготовленных к вскрытию инструментов одноразовые медицинские перчатки, быстро надел. Только по факту понял, что сделал это привычно умело — прежде дунув внутрь поочередно и закрутив, так что воздух внутри раздул каждую перчатку шариком, разделяя слипшийся латекс.

Сначала аккуратно обыскал профессора Эсперансу — у женщины при себе совершенно ничего не было, даже в потайных местах одежды и тела. Присел рядом с оборотнем в погонах, похлопал по кителю. Здесь сразу улов неплохой — слева небольшой сверток, справа большой сверток. Но первым делом достал из нагрудного кармана удостоверение на цепочке. На обложке двуглавый республиканский орел со щитом и мечом, изнутри с фото смотрит капитан КГБ Вадим Петров.

А почему мундир ГОПника тогда? Что фальшивка — удостоверение или одежда?

Убрал удостоверение обратно, достал тугие свертки. Первый оказался с моими вещами — черно-золотая пластиковая карточка паспорта с угловатым двуглавым орлом, серебряный крестик на цепочке, небольшой футляр-контейнер. Покрутил паспорт, всмотрелся в фотографию