Отсчёт минувшей войны - Герман Иванович Романов

Василий Иванович тяжело вздохнул, поглядывая на листки, разложенные на столе. Вот уже как четыре года в отставке, уйдя из Генштаба, а работа все его не отпускала старого генерала. Он каждый день перебирал выписки и смотрел таблицы, прекрасно понимая, что такую правду сейчас печатать нельзя, только для «служебного пользования» (и то лучше засекретить), поэтому отложил работу над мемуарами. Однако силы таяли с каждым днем, боль постоянно терзала — генерал скрючился от очередного приступа. Теряя сознание, отчетливо понял, что теперь и за ним самим пришла смерть. Страха не было, одно лишь горькое сожаление, что не суждено пережить минувшую войну заново — ведь все могло пойти совсем иначе…

Последняя «громкая» победа Русской Императорской армии, как ни странно, но ставшая прологом к революции…

Часть первая

Глава 1

— Завтра начнется война — сейчас в этом полностью уверен. Что ж — теперь можно действовать, за сутки можно совершить многое, причем так, что мало кто поймет суть происходящего. Я долго ждал этого дня…

Командующий 3-й армией генерал-лейтенант Кузнецов тяжело вздохнул, потирая виски пальцами — очередной приступ головной боли был изматывающим. Так уж произошло, что ровно четыре года тому назад Василий Иванович проснулся утром 20 июня, и долго не мог прийти в себя, с удивлением рассматривая собственные руки, долго вглядывался раз за разом в свое зеркальное отражение. Сказать, что был ошарашен сном, совершенно не подходит — добрую неделю не мог прийти в себя. Да как, скажите на милость, такое вообще может быть сновидением — ему явственно привиделось, что он прожил еще двадцать семь лет, за которые много чего случилось в жизни, и не только неприятного, но и самого страшного. Ужасная четырехлетняя война с фашисткой Германией, которая через несколько лет наберет силы, походя завоюет с необычайной легкостью всю Европу. Потом двинется на восток, начав войну 22 июня 1941 года — и за полгода вермахт дойдет до стен Москвы, девятьсот дней и ночей будет держать Ленинград в жуткой голодной блокаде, и страна потеряет многие и многие миллионы жителей.

Верить в такой кошмар не хотелось, можно все было принять за плод воспаленного соображения, если бы не одна штука — он непонятным образом знал, что произойдет в каждый день, словно уже прожил его однажды, и всякий раз убеждался в истинности этого непонятно как полученного знания. И пришел к четкому выводу, что без чуда или прямого божественного вмешательства тут явно не обошлось. И просыпаясь в кровати каждое утро, Василий Иванович частенько мысленно молился, несмотря на то, что давно уже являлся коммунистом. Но будучи крещеным, а в царской России принадлежность к православию была значимой, и писалась в формуляр, в высшее вмешательство поверил не только всей душой, но и разумом. И сделал для себя четкий однозначный вывод — раз такое с ним произошло, то дальше нужно всячески постараться жить в полнейшем соответствии с прежней жизнью, по крайней мере, до снятия всемогущего наркома НКВД Ежова. «Чистки» в армии были ужасающими, и каждый раз появляясь на службе никто из командиров и политработников не знал, вернется ли домой, и не снимут ли завтра с дверей кабинета табличку, где указана фамилия. А к будущей войне надо исподволь готовиться, стараясь не делать резких движений, и никому не показывать, что ты предвидишь будущее. С такими пророками часто круто обходились, тем более по нынешним временам, далеким от всякой сентиментальности. К тому же стоит хоть на полшага самому отойти в сторону, как изменишь собственную жизнь — а в его ситуации этого варианта не нужно.

— Ладно, теперь можно действовать, но осторожно — любая оплошность может дорого обойтись, стукачей хватает, — пробормотал Василий Иванович, и рывком поднялся с кровати. За окном серел рассвет, но город еще не просыпался — еще ведь только три часа утра, проснулся без будильника. Четырех часов сна вполне хватит, выспался — а когда следующий раз сможет сомкнуть глаза, одному богу известно, в лучшем случае послезавтра, если события на фронте его армии пойдут, как запланировано, в той самой последовательности, с которой действовал противник. Против него всего два армейских корпуса, полдюжины пехотных дивизий у неприятеля — не такие и большие силы, в прошлый раз он сам считал, что их намного больше, причем на подходе танковые соединения. И жестоко ошибся в сложной обстановке, да что там — растерялся. Ведь искренне считал, что нападения Германии не будет, хотя у него под носом в приграничной полосе немцы начали снимать заграждения из колючей проволоки. И когда вчера об этом последовал доклад пограничников, он не удивился, воспринял как должное. Единственное, что смог, не показал обуревавших душу эмоций члену Военного Совета — тот неистово боролся с «паникерами», а тут сам командарм мог в одночасье стать таким.

— Ничего, теперь мы их встретим как нужно — сегодня начнутся плановые учения, никто ко мне не подкопается. Павлов в курсе, так что предполье займем еще ночью. А там война…

Василий Иванович осекся, резко повернувшись к шкафу, тут же принялся быстро одеваться. А в голове крутились разные мысли — за себя он был уверен, многое успел сделать касательно своей армии. Заблаговременно удалось вывести в строящийся укрепрайон все три дивизии 4-го стрелкового корпуса, занять заранее оборудованные полевые позиции. И пододвинуть другие соединения, опять же исподволь, не нарушая приказов командования округом. Но на этом пришлось остановиться — ни в коем случае нельзя действовать резко, чтобы отданные приказы не успели из Минска отменить. А там начнется нашествие, и всем станет не до инициативы отдельно взятого командарма. Так что все к лучшему, а война, как известно, все спишет. Ну, если и не все, то многое, в этом не приходится сомневаться.

— Жаль, многое не получилось — события предопределены, но кое-что уже вошло в обиход, по крайней мере, теперь есть чем супостата встретить, и дивизии сейчас отнюдь не пустые номера. Да и Павлов ко мне благоволит — жаль, что назначили его на округ. Однако свое дело он уже успел завершить — танковые бригады дивизий теперь полностью укомплектованы, а то тогда было по всякому — в одном месте густо, в другом пусто. И половина мехкорпусов с одними номерами, и без бронетехники, даже винтовок не хватало. Да уж, не полководец