Эхо твоих мыслей - Селестина Даро

Когда мне было семь, а Ною пять — нашего отца убили, а нас поместили в программу защиты свидетелей. С тех пор свобода в нашей жизни этим и ограничивается. Даже если бы ситуация с деньгами начала налаживаться — мою маму никогда не отпустит страх за наши жизни.

Отца я почти не помню. Он много работал и в свободное время играл на гитаре. Иногда мы собирались и гуляли всей семьей. Нам не рассказали о том, что именно с ним случилось. Вся информация вмиг оказалась засекреченной. Все контакты с остальными родственниками нас заставили оборвать. Мы срочно переехали из Массачусетса в Калифорнию. Именно тогда и начался мой личный ад.

Вместо того, чтобы как все остальные дети штата Калифорния пойти в школу, я должна была учиться дома.

Никаких летних лагерей, никакой правды о моей семье, никаких друзей. В условиях нашей защиты значилось, что до восемнадцати лет мы с Ноем не будем ни с кем сближаться ни в каких целях. Поэтому уже тогда моим излюбленным местом стал интернет. В условиях некоторой анонимности я не чувствовала себя настолько одинокой.

Я вытащила из коробки плакат группы «Грегориан» и, ухмыльнувшись, повесила на стену. Теперь я не настолько одинокое черное пятно, только что их стало два.

Присоединившись к конференции курса «Теория вероятности», я, слушая лектора вполуха, застелила кровать белым покрывалом с черными вензелями, достав его из очередной коробки.

Кровать стояла не с краю, а по центру комнаты, и мне это не нравилось. Я до сих пор имела обыкновение сваливаться с кровати во сне, если у нее не было бортов. Каждый, кто узнавал об этом, сначала смущался, а потом смеялся до колик в животе и икоты. К тому же, куда мне теперь посадить семь своих пушистых лам?

Я вздохнула и встала на стул, чтобы повесить на окна черные шторы. Черный цвет по умолчанию отпугивает людей. Мне уже девятнадцать, и теперь я могу сближаться с кем хочу. Вот только… После стольких лет одиночества сложно изменить себя.

Даже интернет-друзья не выдерживали того, что я не могла открыть им всей правды о себе, и уходили.

Может быть, поэтому я родилась с серыми глазами? Природа знала, что моя жизнь ничем не будет отличаться от жизни серой мыши.

Все, чем были наполнены дни нашей семьи — бесконечной учебой и работой. Мама постоянно работала на двух работах. Обучение двух детей стоит недешево, а учитывая, что у нас не было отца… Она старалась выиграть для нас с Ноем билет в безбедную жизнь как могла.

Пообедав после учебы холодной пастой, я собрала в хвост свои идеально ровные черные волосы и отправилась пешком на работу. Бадега Бэй казался мне большой деревней: тут почти до всего можно было добраться не более, чем за пятнадцать минут.

Сильно отличающиеся от других окрестных домов домики из темно-коричневого кирпича я увидела уже издалека. Они выгодно отличались своим видом в лучшую сторону от всего остального городка и казались мне сказочными. Пожухлая старая трава ещё не везде успела смениться новой, а здесь уже можно было наслаждаться каллами, лавандой и розовым клевером.

Когда я подошла к рецепшену, у меня в животе заурчало. Внутри одного из домиков