Ты лети, лети... - Ольга Анатольевна Чумаченко

что её просто подлечат и отпустят. Пока не перевели в другое «больничное» крыло, где о ней продолжили «заботиться», прикрепив к ней ещё и местного куратора, среднего возраста хорца, якобы, чтобы подготовить к выписке, к жизни в их обществе. Но с первых дней проводимые курсы реабилитации напоминать курсы подготовки прислуги с функцией: «всё включено». И отношение персонала к ней и другим «счастливицам» изменилось. Из более-менее заботливого, сопереживающего, нездоровым пациенткам, стали с ними общаться и обходиться, как к персонам, задолжавшим каждому встречному большую сумму.

Нет-нет Света ловила на себе пренебрежительные взгляды местного медицинского персонала: поголовно всех блондинок в своих белоснежных платьях. Но это только женщины, худощавые, скуластые, носатые. Вот они у неё вызывали сочувствие. Ну, не красавицы. Не повезло местным девушкам. Бабок-ёшек могли они и без грима на детских утренниках играть.

Пациентки имея небольшую возможность к самостоятельным передвижениям по корпусу: само крыло проживания, кабинеты прохождения занятий, выход на свежий воздух – своего рода такая парковая зона, загороженная высоким забором. Создавалась иллюзию свободы. Но…

Пару раз Света пыталась подойти к местным блондинкам, попробовав разговориться. Это, когда первые азы разговорной речи усвоила. Но… нет! Надменные особы посмотрели на неё, открыв рот, мол, какая-то там «букашка» с ними заговорила? Бррр… Тут же прибежал куратор, и на эту тему общения с их благородными дамами провёл беседу. Вообще на тему общения с хорцами. Этикет у них на всё есть, и она просто обязана его соблюдать. Так вот, нет у неё права подходить и общаться к ним, к господам. Не ровня она хорцам. Навка – ночная прислуга! А по факту – ночная девка!

Он, конечно, исключение. Он куратор! А если она ещё раз что-то нарушит, пригрозил, что запрёт её в палате. Типа, это больница, а не дом отдыха. У пациенток, у каждой навки ведь своё расписание посещения учебных лекций, медицинских и спортивных кабинетов. Они с каждой «счастливицей» работали индивидуально. И еду подавали прямо в палату. Часы отдыха пациентки должны были проводить у себя.

Вот так вот! Всё предусмотрели благодетели, чтобы общение у жалких человеческих женщин между собой вообще не было. Все женщины с разных континентов. У всех разный язык общения. И как таковой единому языку общения на планете Хорц прибывших не учили. Только самое необходимое, что прислуга должна знать. И чёткое произношение всего нескольких слов - «да», «нет», «слушаюсь, мой господин», «как прикажите, моя госпожа». Всё в духе нулевого социального статуса: рабского. Но в вопросе языка Свете само провидение помогло, слишком много в хорцской речи присутствовало понятных слов. Это если бы она из России поехала погостить в Польшу, или ещё дальше, в Индию. И услышала там, например, один из древнейших языков, как санскрит. Прислушавшись, вполне можно было понять, что к чему. Со временем разобраться. Вот она и разбиралась. Поняв большую часть речи, догадывалась об остальном.

Рабство у хорцев – обычное явление. Но всё сделано хитро. Без упоминания такого статуса. Хорцы, желающие обладать накти, не покупали рабыню, а выкупали права на её долг и приписывали такого никчемного человека к себе, как опекуны, получая все права. А дамочки в статусе накти считались недееспособными. И действие таких прав на навки было бессрочным. Ведь сами по себе навки – слабые, беспомощные создания, которые, по определению, погибнут на воле без хозяев.

Вот так вот они себя обелили. Они – благодетели! И ведь некоторые искренне считали, что помогают несчастным неразумным. И это нормально, что у высшей расы, которой они себя считают, есть такие приобретения или навки, способные только их поручения выполнять и… ублажать. Никто ведь не рождается в равных условиях! Не может же рождённый хищник траву жевать? Вот и хорцы считали, что они рождены высшими, а все остальные…

И этот белобрысый типчик в белоснежном костюмчике, утверждал, что Света радоваться должна такому везению, что она у них оказалась. И теперь, они, такие благородны, такие великие, пристроят её в хорошие руки. С оговорочкой, если она будет умницей.

Света вцепилась в подол своего длинного сероватого мешковатого платья, сжимая подол в кулаках. Да, рядом с местной белоснежной красотой, чистотой, оно смотрелось грязным пятном, в благоухающем цветами, кристально чистом кабинете. Она сама чувствовала себя в этом кабинете лишней! А ведь такой серый цвет платьев был на всех тех «пациентках», которых она видела. И не удивительно, что ей захотелось снять его, но… не сейчас. Ни при этом…

Она свободный человек, а её принуждают отказаться от самой себя. И долг… Но она, ни у кого ничего не брала! Ничего не подписывала. Пусть докажут! Нет! Если бы они предложили ей отработать долг, наёмным рабочим, пускай даже в клиринговой компании. Она бы чуть-чуть подумала и согласилась. Загнала бы свою гордость куда подальше. Но вот так?

Лучше бы они обратно её усыпили. Если бы ей дали такой выбор: рабство или обратно в сон, она бы согласилась уснуть. Но теперь… надо решать возникшие проблемы.

А ведь казалось, что всё хорошо начинается. Её новая жизнь после пробуждения. Незнакомая планета с двумя солнцами встретила её ласково. Стояла жара. Лёгкий ветерок задувал в палату воздух, заполненный ароматами цветов. Вокруг поражала царящая чистота, красота и стерильность. А за высоким забором, когда её переместили в индивидуальную палату, просматривающимся через прилегающую парковую зону, виднелся шумный город. Будучи городским человеком, она мысленно уже гуляла по нему. Думала, что вот-вот… и окажется там. Особенно радовала её зелёная трава на лужайке, своя, родная. Деревья были только в городе. Правда, они имели вид пенной шапки. Так ей казалось. Но, может, это был особый вид растений, подобранный хорцами себе в усладу? Белые и пышные. Она пока не знала, а более подробно просвещать её не торопились. И даже с таким минимальным грузом можно было бы начать новую жизнь. Если бы не одно «но».

Первое, это лож! Ну как, если она так долго спала, как они говорят, у неё не отросли ни волосы с её реальным цветом, ни кожа не посветлела после супер стойкого загара со специальными затемняющими втираниями, про глаза вообще говорить не стоило.

По состоянию краски на волосах и теле, она думала, что всего месяца три прошло, ну, четыре, после последних её косметических процедур. Волосы и так у неё медленно отрастали. Особенность у неё такая. А тут вообще, ей взяли и подстригли её пышные космы по самые уши, оголив область шеи. Мало того, на затылке ещё