Смотритель Маяка 2 - Артём Град

— Каспар, ты гений! — я хлопнул старика по плечу. — Марко, дуй на первый этаж, там в кладовой лежит пенька. Тащи самый длинный!

Марко не заставил себя ждать. Буквально через пару минут он ввалился в фонарную, волоча на плече тяжёлый просмоленный канат. Мы быстро обернули его вокруг опор рамы, сделав петлю, Каспар встал с одной стороны, Марко с другой.

— Ну, тянем! — скомандовал я. — Нужно свести края как можно плотнее!

Они упёрлись сапогами в постамент и потянули в разные стороны, затягивая петлю. Лица мужчин побагровели, вены на лбу вздулись.

— Держите! — крикнул я и снова вызвал интерфейс. — Ещё немного!

«Ремонт»

Маяк задрожал, как гигантский трансформатор, купол заполнился пульсирующими рунами. У Марко и Каспара челюсти отвисли, они застыли, забыв, как дышать, но канат не выпустили. Руны были видны и им.

— Держим! — я кинулся к Каспару и вцепился в канат вместе с ним, помогая удерживать стяжку.

В разломе обруча вспыхнул свет, пламя заплясало, словно пробуя края металла на вкус, и когда проба прошла успешно, шов засиял характерным для свинцовой бронзы ярко-зеленоватым, почти фосфорическим светом. Из разлома полетели искры, дуга плавила края, заполняя шов жидкой свинцовой бронзой.

— Не смотреть! — заорал я так, что сорвал голос. — Закройте глаза, ослепнете!

Маяк гудел всё громче, вибрация шла по ногам, отдаваясь в зубах. В этот момент люк с грохотом распахнулся, и в комнату влетела Инесс, бледная как полотно, следом за ней, распушив хвост до размеров пипидастра, влетел Боцман.

— Землетрясе… — крикнула она, но осеклась на полуслове.

Её глаза расширились. Картина, конечно, выглядела эпически: трое мужчин, вцепившихся в канат, светящиеся руны, танцующие в воздухе, и яростное изумрудное пламя в центре.

— Спокойно, дочка! — прохрипел Каспар, не открывая глаз и не выпуская каната. — Это… это Валдим-ир порядок наводит! Прикрой глаза! Ещё чуть-чуть!

Гул перешёл в ультразвук, от которого заложило уши, а потом всё резко оборвалось. Тишина навалилась так внезапно, что мы едва не повалились друг на друга, руны растаяли в воздухе, как дым, свет погас.

Я первым открыл глаза и подошёл к обручу. На месте рваной раны теперь красовался идеальный, ещё вишнёво-красный от жара шов. Никаких трещин, бронза стала единым целым.

Каспар подошёл следом, осторожно потрогал пальцем остывающий металл и посмотрел на меня с нескрываемым ужасом и восторгом одновременно:

— Это что же за чертовщина такая, а, Валдим-ир? Так вот как твои роботы работают?

Я устало привалился к раме и вытер пот со лба:

— Именно так, Каспар, только без рун и канатов.

Марко подошёл, потирая ободранные ладони, и неожиданно низко поклонился.

— Ты извини меня, Владимир, я за дурака тебя держал, а это… это истинное колдовство. У нас за такое на кострах жгли, не раздумывая, и женщин, и мужчин.

— Смерть дала нам достаточно времени, чтобы понять, какими жестокосердными глупцами были те люди, — негромко произнесла Инесс, глядя на заваренный шов. — В этом мире магия повсюду, и если она спасает нам жизнь и даёт свет, значит, она от Бога.

Мой взгляд блуждал между гостями. Мы все были вымотаны, грязны и пахли гарью, но сделали большое дело.

— А знаете что? — я улыбнулся. — У меня на кухне есть для вас кое-что… стоящее. Пойдемте-ка вниз, угощу, нам всем нужно немного прийти в себя. Кроме тебя, — обратился я к коту. — Ты на диете!

На кухне я достал свою заначку, плотный полотняный мешок с кофе. Пока перетирал зёрна, комната заполнилась разговорами и восторгами от увиденного, время пролетело незаметно. Инесс, Марко и я наслаждались густым сладким напитком, смакуя каждую каплю, а вот Каспар наотрез отказался от сахара и как старый морской волк потребовал чистую чёрную нефть.

Старик сделал первый глоток, зажмурился, а потом криво усмехнулся в бороду:

— Знаешь, Валдим-ир, в моё время церковь называла его даром сатаны. Чёртов кардинал грозил карами любому, кто прикоснётся к чаше с этим напитком. Что ж, смотри, старый козёл, твои кости уже давно сгнили, а я всё ещё пью кофе!

Мы дружно рассмеялись.

— Слушай, хозяин, — Каспар отставил чашку. — Мы тут у тебя как сыр в масле. Чем ещё можем подсобить? Руки чешутся.

— Если честно, — я задумался, — работы хватает, но уже не сегодня, мы и так совершили невозможное. Сейчас мне пора заступать на смену, а вы отдыхайте. Развлечений тут немного, но вид с галереи бесплатный.

В топке не осталось ни следа от металлов. Как Маяк это делает, ума не приложу!

Я подкинул дров в топку, погрел ладони над трескучим пламенем и отправился наверх.

В фонарной было тихо и торжественно. Кристалл плавно разгорался, ожидая заката, Механизм вращал линзу идеально, без единого скрипа. На экране выскочило долгожданное:

«Целостность механизма вращения восстановлена».

Место разлома, теперь напоминающее затянувшийся на коже рубец, напомнило мне про кристаллы. Каспар и Марко отдали последнее. Мне чертовски повезло с этими людьми, но полагаться на их карманы вечно нельзя, нужно насобирать камней впрок, и желательно без риска для жизни.

Я подошёл к радару, жёлтая сетка сканировала пустоту. В этот момент люк скрипнул, и в фонарную поднялась Инесс. Она двигалась тихо, как кошка.

— Решила посмотреть на океан с высоты птичьего полёта? — спросил я, не оборачиваясь.

— Да, — она прошла к галерее и вышла наружу.

Я отправился за ней, привлечённый видом кроваво-красного заката. Солнце медленно тонуло в воде, а с другой стороны неба уже проклёвывалась бледная луна. Ветер шевелил золотистые волосы Инесс.

— Значит, Владимир, — она облокотилась на перила. — Ты всегда мечтал стать моряком, а в итоге пришлось присматривать за чужими домами?

Я рассмеялся.

— Ну, можно сказать и так. В моём мире жизнь не стала сильно легче в этом плане. А ты? Кем мечтала стать?

Инесс грустно улыбнулась.

— Я мечтала играть на клавесине, даже брала уроки у самого Иоганна Фробергера, нашего виртуоза.

— Не слышал, — признался я. — но из австрийцев знаю Моцарта. Вольфганг Амадей Моцарт, не слыхала о таком?

— Моцарт? — она нахмурилась, пробуя имя на вкус. — Нет, о таком мастере в Австрии я не слышала. Но если его имя знают в Московии через триста лет, значит, он действительно был