Эльфийский бордель - Джон Запретный

— Думаешь, это гном? — как-то спросила Лия, одна из девушек.

— Почему гном? — удивилась Айлин.

— Ну, они любят деньги. А бордель приносит огромные доходы.

— Гном бы не стал прятаться. Он бы гордился этим местом, — возразила другая девушка.

— Может, тогда люди? Какой-нибудь безжалостный богач?

— Это слишком просто, — протянула Айлин.

Те, кто приходил сюда — купцы, наемники, воины, даже лорды — все вели себя как гости, а не как хозяева. Значит, истинный владелец предпочитал оставаться в тени.

Но была и другая, страшная мысль.

— А вдруг это эльф? — однажды прошептала самая юная из девушек.

Все замолчали.

Мысль была отвратительной. Но не невозможной.

— Может, поэтому сюда не пускают эльфов? Чтобы никто не узнал?

— Это было бы худшей из всех возможных истин, — мрачно сказала Айлин.

Ведь если их народ сам держит их в рабстве… значит, надежды нет вовсе.

Но тот, кто пришел сегодня, не выглядел как хозяин.

Он выглядел как искатель.

Или как спаситель.

Айлин не знала, во что верить.

Но сердце подсказывало: ночь еще не закончена.

А значит, тайны только начинают раскрываться.

Айлин часто ловила себя на мысли, что считает дни.

Неделя. Месяц. Два месяца.

Но он не вернулся.

Она старалась не думать о нем. Не надеяться.

А потом, внезапно, поймала себя на том, что забывает, каким был его голос. И это напугало ее больше всего.

Но жизнь в «Сладком шёпоте» не давала времени на мечты.

Ее дни были одинаковыми.

Она просыпалась, когда город только начинал оживать. Пока улицы еще были пустынными, а воздух пах утренней прохладой, в борделе уже готовили к приему первых клиентов.

Завтрак состоял из черствого хлеба и блеклого варева, похожего на похлебку для скота. Еды давали ровно столько, чтобы девушки могли продолжать работать, но не больше.

Потом начиналась работа.

Айлин убирала комнаты, меняла постели, мыла полы, но знала — как только солнце заходило за горизонт, ее ждал ад.

— Клиенты ждут, — безразлично сообщала одна из старших эльфиек.

И Айлин шла.

Она не смотрела в лица мужчин. Не слушала их слов. Просто ждала, когда всё закончится.

Её тело больше не принадлежало ей.

Как и жизнь.

Алые ночи

Время от времени случалось худшее.

Некоторые мужчины заходили не за удовольствием, а за болью.

Когда эльфийку находили мертвой в комнате клиента, никто не устраивал разбирательств.

— Товар испорчен, — равнодушно говорил управляющий. — Оплатите ущерб.

И если у клиента было достаточно золота, ему позволяли уйти.

Айлин видела, как уносили тела.

Однажды она даже слышала разговор старших эльфиек:

— Пусть не пропадает зря. У мясника есть связи.

После этого она не ела мясо несколько недель.

Некоторые девушки пытались сопротивляться.

Бесполезно.

Ее подруга Лия однажды сказала:

— Я вцеплюсь ему в глотку, если он попробует меня ударить.

На следующее утро ее нашли в выгребной яме.

Всем сказали, что это была случайность.

Но все знали правду.

После этого Айлин больше не задавала вопросов.

Она просто жила.

День. Еще день. Неделя. Месяц.

Но надежда все еще тлела.

Она не могла исчезнуть.

Однажды, когда представится возможность, она выберется отсюда.

Во что бы то ни стало.

В один из редких солнечных дней в «Сладкий шёпот» привезли новеньких.

Айлин узнала об этом сразу — даже через толстые стены борделя донесся шум. Телеги скрипели под тяжестью груза, люди переговаривались, хлопали кнуты.

Новенькие всегда были.

Кто-то умирал, кто-то исчезал, и на их место привозили других. Так было всегда.

Но стоило Айлин увидеть её, как внутри что-то болезненно сжалось.

Девушка стояла среди других пленниц — испуганных, с заплаканными глазами, сжавшихся друг к другу, словно это могло их спасти.

Она была молодая. Лет пятнадцати, не больше.

Тонкая, хрупкая, с длинными серебристыми волосами, собранными в грязный узел. Её огромные глаза, наполненные страхом, метались по залу.

Айлин смотрела на нее — и будто видела себя.

Ту, кем была когда-то.

Ту, которую люди вырвали из ее мира, заставив забыть, кто она есть.

Девушка заметила Айлин.

И тут же отвернулась, будто боялась, что та выдаст её какой-то невидимой опасности.

Но Айлин подошла.

— Как тебя зовут? — мягко спросила она.

Девушка молчала.

— Ты здесь не одна, — добавила Айлин.

Она не знала, почему сказала это. Разве это правда? Разве кто-то здесь не был один?

Прошло несколько секунд, прежде чем девушка прошептала:

— Лайра.

— Откуда ты, Лайра?

Девушка подняла на неё глаза.

И Айлин поняла, что Лайра не просто боится.

Она в ужасе.

— Из леса, — тихо сказала она. — Из селения у озера.

Айлин напряглась.

Что-то в этом отзывалось эхом внутри нее.

— Что случилось? — осторожно спросила она.

Лайра сжала руки в кулаки.

— Они… они пришли ночью. Люди. — Голос её дрожал. — Их было много. Они подожгли дома. Убивали всех, кто сопротивлялся. Моего отца… мою мать…

Айлин замерла.

Где-то в памяти, затертой годами, вспыхнул призрачный образ.

Лес. Пожар. Крики. Кровь на земле.

Айлин смотрела на Лайру, и её сердце билось в груди, как в ту самую ночь.

Она знала этот рассказ.

Она жила в этом рассказе.

Но самое страшное было не это.

Самое страшное было осознание, что она начала забывать.

— А потом… — Лайра закрыла глаза, как будто пытаясь заглушить воспоминания. — Они забрали детей и девушек. Посадили нас в телеги. Гнали по ночам. Я не знаю, сколько дней мы были в дороге…

Айлин хотела сказать что-то утешительное.

Но у неё не было слов.

Потому что в этой истории была она сама.

Только много лет назад.

Только тогда у неё тоже не было никого, кто бы сказал ей, что она не одна.

Айлин взяла Лайру за руку.

Теплая. Холодная. Дрожащая.

— Я помогу тебе, — сказала она.

И в этот момент она дала себе клятву.

Если появится возможность выбраться, она не уйдет одна.

Чувства

Айлин часто вспоминала о том времени, когда она была совсем другой, когда её жизнь была полна света и беззаботности. Тот мир, в котором она родилась, казался далёким, как сон, словно он никогда не существовал. Но воспоминания были живыми, они возвращались к ней, как если бы она всё ещё была той маленькой девочкой, гуляющей по лесу.

Её родная деревня стояла на берегу чистого озера, в окружении вековых деревьев, где ветер приносил аромат хвои и свежей воды. Звуки природы здесь были прекрасны: пение птиц, шорох листьев, шум водопадов, а в ночное время — туман, который окутывал землю, создавая странное ощущение, что мир как будто спит, мечтая