СМЕРШ - 1943. Книга 5 - Павел Барчук

И все-таки… Кому «им»? Неужели помощник шизика засветился на лесосеке? А то, что в штабе по-прежнему кто-то оказывает Крестовскому определенные услуги, сомневаться не приходится. Это я уже давно понимаю. Просто не могу пока уловить, откуда дует ветер. Потому как услуги очень осторожные, почти незаметные. Больше про слив определенных сведений. Но очень важных.

По факту — Карась и Котов последние сутки находились все время рядом со мной. Они точно не могли присутствовать при допросе Савельева. Сидорчук тоже вроде отпадает. Назаров, Борисов — оставались в штабе. Сука, сука, сука! Башка закипает от всего этого дерьма. Хуже нет, чем понимать, что предатель где-то рядом, стоит и дышит в спину. Работает на сраного шизика.

Туман сгустился окончательно. Мы плутали, казалось, целую вечность, пока наконец впереди не появились темные очертания оврага и «полуторка», сиротливо дожидавшаяся нашего возвращения. Бойцы комендантского взвода уже отчалили в Свободу вместе с «эмкой» и трупами. Рядом с машиной ошивался только один сержант, которому было велено следить за автомобилем, пока не появится группа Котова.

Он, судя по всему, за этот час с небольшим успел мысленно накрутить себя до состояния психоза. Все-таки место и атмосфера весьма пугающие. Особенно для молодого, зеленого бойца.

Когда мы, измазанные грязью и кровью, бесшумными тенями вывалились из тумана с носилками в руках, парень от неожиданности чуть не наложил в штаны. Он дернулся, вскинул ППШ. В лесной тишине оглушительно лязгнул затвор.

— Стой! К-кто идет⁈ — голос сержанта дал петуха.

— Свои, боец. Ствол опусти, пока беды не наделал, — резко ответил Котов. — Группа СМЕРШ. Вернулись.

Сержант судорожно выдохнул, опустил автомат, стер пот со лба.

— Товарищ капитан… Слава богу. А то тут темень хоть глаз коли, да и место такое… гиблое. Командир взвода приказал дождаться вас и передать, что машина под охраной.

— Молодец. С нами поедешь, подбросим до Свободы, — распорядился Котов, — Сидорчук, Карась — грузите майора. Соколов, помоги.

Ильич и Мишка бережно опустили носилки у борта, а затем аккуратно перенесли пребывающего в глубоком нокауте Савельева в кузов.

— Сидорчук, за руль, — скомандовал Андрей Петрович, — Боец, полезай в кузов.

Карась собирался было перепрыгнуть через борт, но Котов жестко перехватил его за рукав.

— Отставить. Соколов и Карасев Оба — за мной. Быстро.

Мы отошли метров на десять от машины, укрылись за толстым стволом дуба. Темнота здесь была такой плотной, что казалась осязаемой.

Капитан резко развернулся ко мне. Я не видел его лица, только смутный силуэт. Не видел, что он делает. Но уже в следующую секунду понял, ствол ТТ капитана смотрит ровненько в мой живот.

— А теперь слушай внимательно, лейтенант, — голос Котова был тихим, почти ласковым. И эта ласковость пугала, если честно, гораздо сильнее, чем если бы Котов начал орать, — Лимит моего доверия и терпения исчерпан. Там, в лежке диверсанта, было послание, предназначенное тебе. Любопытно, не находишь? С какого перепуга капитан Воронов, с которым вы вроде как впервые увиделись на переправе, передает личные сообщения бывшему шифровальщику. А? Или может все не так однозначно, как нам казалось? Может, ты связан с Пророком? Работаешь на него? Вся эта бомбежка у переправы и чудесное спасение лейтенанта Соколова — всего лишь часть игры?

— Товарищ капитан… — начал было Карась.

Мишка даже сделал шаг вперед, напрягся. Будто на полном серьезе собирался броситься к Андрею Петровичу и не дать тому совершить глупость. Например, продырявить мне печень или селезенку.

— Заткнись, Миша! — рявкнул Котов, не повышая голоса. — Еще одно движение в мою сторону и я выстрелю в обоих. А потом буду разбираться, кто при каких делах тут оказался, и почему ты полез заступаться. Что это за цифры, Соколов? Зачем он написал их для тебя? Почему «ШАХ»?

Я медленно, очень медленно поднял руки, демонстрируя пустые ладони. Мозг работал на запредельных оборотах. Момент истины настал. Давно предполагал, что этот разговор с Котовым состоится. Андрей Петрович — это даже не Карасев с его чуйкой. Пожалуй, я еще долго продержался.

Расскажу правду о будущем, рискую получить пулю как сумасшедший или немецкий шпион-провокатор. Думаю, капитан даже не дослушает до конца эту занимательную историю о перемещениях во времени. Вариант чистосердечного признания отметается. Говорить ВСЕ — нельзя. А вот частично…

Например, выложить ту самую легенду, которую я уже скормил Карасю. И сделать это так, чтобы прожжённый контрразведчик в нее поверил.

— В-094312, — спокойно произнес я, глядя в лицо Котова, которое тускло белело в темноте. — Это мой цифровой криптоним. Индекс для связи по спецканалу. Знают его только три человека в Главном Управлении в Москве. И тот, кто оставил надпись на столе.

Котов не шелохнулся. Ствол пистолета по-прежнему твердо был направлен мне в живот.

— Какой еще, к дьяволу, криптоним? У обычных лейтенантов опергрупп СМЕРШа нет таких индексов. У нас псевдонимы или номера личных дел. И какое ты, Соколов, имеешь отношение к Главному Управлению?

— А я не обычный лейтенант СМЕРШа, Андрей Петрович. И вы это прекрасно поняли с первого дня…

Сделал короткий вдох, будто собираюсь с духом. Не потому, что мне страшно. Крутые спецы Четвертого отдела, коим я себя собираюсь обозначить перед Котовым, не бояться никого и ничего. А вот секретную информацию рассказать, даже своему командиру — дело серьезное.

— Я сотрудник специальной негласной группы по выявлению глубоко законспирированной агентуры противника в высших эшелонах армейского командования. Санкция на работу группы выдана на самом верху.

— Особый отдел? — недоверчиво хмыкнул Котов.

— Выше, — повторил я с нажимом. — Сеть «Пророк» — это не просто диверсанты. Это глубоко законспирированные предатели. Люди с огромными звездами на погонах, которые сливают информацию Абверу. И Воронов — один из ключевых элементов этой сети. Мы пытались вычислить его давно. Он — основной двигатель и локомотив цепочки. Почти вся работа выполняется им. Именно Воронов держит контакты и связи с высшим составом, замешанным в предательстве.

Я высказал все это залпом, но без паники. Спокойно. Опустил взгляд на оружие Котова. Черта-с-два. Ствол по-прежнему упирался мне в живот. Да… Капитан это тебе не Мишка Карась. Его громкими фразами и заявлениями вот так запросто не возьмешь.

— Допустим, — холодно отозвался Андрей Петрович. Пистолет он не опустил, но интонация неуловимо изменилась. Ушла откровенная враждебность. — Про секретные директивы и негласный статус можешь мне лекции не читать. Не первый день на службе, понимаю, как это работает. Без санкции сверху ты бы мне и слова не сказал. Вопрос в другом, лейтенант. Раз у тебя такие строгие инструкции, какого черта ты