Попаданка наоборот - Ольга Барыкина

Архимаг начал читать заклинание.

Воздух задрожал.

Вейра мгновенно поняла: не боевой ритуал.

Перенос.

Очень древний.

Очень дорогой.

И очень незаконный.

Она быстро просчитала варианты.

Сбежать — невозможно.Помочь императору — поздно.Убить герцога — не успеет.

Значит…

— Вы хотите убрать свидетелей, — спокойно сказала она.

— Вы слишком опасны, госпожа ди Эрн, — почти уважительно ответил глава Тайной канцелярии.

Это прозвучало как комплимент.

Линии круга вспыхнули ярче.

Император резко поднял голову: — Вейра.

Она посмотрела на него.

— Простите старика.

Странно.

Она никогда не думала, что именно эти слова станут последними.

В следующий миг все произошло одновременно.

Император ударил печатью о пол.

Защитный контур рванулся вверх ослепительным золотым светом.

Архимаг закричал.

Герцог выругался.

Башню тряхнуло.

Вейра почувствовала, как магия вцепилась в тело — грубо, страшно, выворачивая саму душу.

Воздух исчез.

Пол ушел из-под ног.

Мир треснул.

Последнее, что она увидела — как император смотрит прямо на нее.

И впервые за все годы в его глазах была не власть.

Вина.

А потом пришла боль.

Невыносимая.

Будто ее разорвали на части и одновременно протащили через ледяной огонь.

Она пыталась вдохнуть.

Не смогла.

Темнота вокруг бурлила чужими голосами, обрывками образов, воспоминаний, которых не должно было существовать: детский плач; запах спирта; тесная кухня.

Вейра отчаянно цеплялась за сознание.

Казна северных провинций.Долги порта.Баланс золотого резерва.

Привычные мысли расползались, как черн

ила в воде.

Она поняла страшное:

ее уносит слишком далеко.

Последняя ясная мысль вспыхнула почти зло:

«Только бы казна не досталась идиотам».

И мир исчез.

Глава 3. Чужое тело

Глава 3. Чужое тело

Голова раскалывалась. Нет — не так.

Казалось, внутри черепа кто-то методично бил в ритуальный гонг.

Вейра застонала и попыталась открыть глаза.

Не получилось.

Веки были тяжелыми, рот пересох, язык будто обожгло горькой дрянью. Воздух пах чем-то кислым, старым жиром, пылью и… перегаром.

Перегаром?

Она резко распахнула глаза.

Нищкий потолок с трещиной и паутиной по углам..

Несколько секунд Вейра просто лежала, тяжело дыша и пытаясь понять, где находится.

Это точно не дворец и не лечебница.

И уж тем более не загробный мир, каким его описывали храмовые книги.

Комната была маленькой и душной. У стены стоял шкаф с облупленными дверцами, на стуле громоздилась одежда, а на полу валялась пустая бутылка из темного стекла с этикеткой. Незнакомые буквы резанули взгляд.

Она резко села и едва не рухнула обратно.

Тело было… чужим.

Тяжелым. Слабым. Неловким.

Сердце заколотилось.

Вейра уставилась на собственные руки — и не узнала их.

Не ее. Слишком полные пальцы. Обкусанные ногти и желтоватая кожа. На запястье — старый ожог.

Паника подступила резко, удушающе. Она вскочила и тут же пошатнулась. Комната качнулась и в желудке поднялась тошнота.

— Проклятье…

Голос тоже был чужой: низкий, хриплый, сорванный.

Вейра замерла.

Потом медленно повернулась к мутному зеркалу на дверце шкафа.

Из отражения на нее смотрела незнакомая женщина.

Лет… тридцати пяти?

Может, чуть больше.

Отекшее лицо. Темные круги под глазами. Спутанные волосы непонятного цвета. Потускневшая кожа.

И взгляд.

Совершенно не подходящий этому лицу.

Холодный. Острый. Трезвый.

Вейра медленно коснулась щеки, отражение тут же повторило движение. Следом медленно приишло осознание: она жива. Мысль должна была обрадовать.

Но вместо облегчения пришел расчетливый ужас.

Где она?Как?Почему?

И что делать дальше?

Из-за двери послышался грохот.

Потом детский голос: — Она встала?

Еще один: — Не ходи туда.

— А если опять…

Тишина.

Вейра медленно повернула голову к двери.

Дети?

Чужие воспоминания ударили внезапно. Обрывками.

Темная кухня.Крик мужчины: «Ты опять пила?!»Плач ребенка.Бутылка.Долги.Одиночество.Развод.

Вейра схватилась за виски. Сознание будто разрывали на части. Она увидела имя :Марина.

Это тело принадлежало женщине по имени Марина.

И эта Марина медленно разрушала собственную жизнь.

Раздался тихий испуганный стук и шепот:

— Мам?..

Вейра застыла.

Слово ударило неожиданно сильно.

Мама.

Она никогда не была матерью. Все приближенные служащие императора проходили магическую процедуру бесплодия

Дверь приоткрылась на несколько пальцев, и в щели показалось худое детское лицо. Мальчик лет семи, смотрел огромными настроженными глазами, смотрел так, будто ждал удара или крика.

Что-то внутри Вейры неприятно сжалось.

— Ты… живая? — шепотом спросил ребенок.

Вопрос был настолько страшным, что она не сразу поняла почему.

За спиной мальчика появилась бледная девочка-подросток. Она выглядела худой и очень уставшей, в старой и растянутой футболке с пятнами.

Привычным жестом она быстро заслонила младшего собой.

— Лёш, отойди, — тихо сказала девочка.

Потом посмотрела прямо на Вейру.

Без любви, без тепла,ттолько напряженное ожидание.

— Ты опять напилась? — спросила она.

Вейра молчала.

Потому что не знала, что отвечать.

Потому что впервые за много лет совершенно не понимала ситуацию.

И потому что в глазах ребенка был страх.

Где-то глубоко в памяти Марины вспыхнули новые обрывки: крики, срывы, разбитая посуда, многодневное пьянство.

Вейра почувствовала холод.

Эта женщина причиняла детям боль.

Девочка внезапно побледнела: — Лёш, звони тете Свете.

— Не надо, — автоматически сказала Вейра.

Оба ребенка вздрогнули.

Потому что голос прозвучал иначе: спокойно, четко и трезво. Даже сама Вейра это услышала.

В коридоре кто-то маленький заплакал. Воспоминания подсказали, что это был третий самый младший ребёнок.

Девочка резко обернулась: — Тихо, тихо…

И в этот момент Вейра вдруг поняла главное.

Это не временное неудобство и не сон. Она действительно в доугом мире: в чужом теле ис чужими детьми.

И судя по состоянию квартиры — на грани катастрофы.

Вейра медленно обвела взглядом комнату.

Повсюду грязь, пустые бутылки. следы бедности и отчаяния.

Потом посмотрела на настороженных детей.

И впервые за долгие годы ощутила не усталость.

.Ей стало жалко ни в чем не виновных детей, жалко хозяйку тела, методично разрушавшую свою жизнь.

Глава 4 Квартира

Глава 4 Квартира

Когда за детьми закрылась дверь, квартира погрузилась в тяжелую, вязкую тишину, в которой особенно отчетливо чувствовались запахи и запустение.

Вейра медленно прошлась по кухне, стараясь не наступать на липкие пятна возле мусорного ведра, переполненного мятыми упаковками из-под лапши быстрого приготовления, пустыми бутылками и засохшими чайными пакетиками. На подоконнике стояли грязные кружки с темным налетом по краям, а рядом валялись какие-то старые квитанции, детские рисунки и засохшая корка хлеба.

Она остановилась у раковины.

Посуда лежала уже не просто горой — целой башней, опасно накренившейся набок. На тарелках засохли остатки еды, в одной кастрюле что-то скисло настолько давно, что сверху