Товарищи женщины! - Константин Владимирович Денисов

Думаешь, насиловать толпой бедную девушку, это сила? Нет, это слабость. Вы всегда были ничтожным бесхребетным дерьмом, просто, к сожалению, долго никто не приходил, чтобы вас убить. По праву сильного, как ты и сказал. Вы и так слишком долго коптили небо. Сегодня ваша история закончится, — сказал я и, резко удлинив плазменный клинок, лёгким движением руки отсёк рыжебородому вторую ногу.

— С-с-с-у-у-у-у-к-а-а-а-а-а-а! — застонал он, изогнувшись дугой от боли.

Я оставил его мучиться и пошёл дальше.

Всё вокруг меня по-прежнему было как будто нереально. Словно я смотрел на мир через искажённое стекло. Как будто меня от всего этого отделяла невидимая пелена. И вот вроде бы я хожу здесь, калечу и убиваю людей, но в то же время смотрю какое-то кино. Страшное, неприятное, но перестать его смотреть никак не могу.

Одному парню, рука у которого отсутствовал по локоть, я отсёк её по плечо и пошёл дальше. Стоны и мольбы о пощаде были основными звуками на этой, ещё совсем недавно, уютной и обжитой стоянке.

— Не надо! Пожалуйста! — протянув ко мне единственную оставшуюся руку, взмолился какой-то парень, — я сделаю всё, что захочешь! Вообще всё! Только скажи, что тебе нужно!

— Ты уже сделал всё, что мог! — сказал я, отсекая кисть протянутой ко мне руки, и пошёл дальше.

— Я с ними недавно! Я вообще не понимаю, что происходит! — проорал мужик, которому я всего-навсего отрубил две ступни.

— Да? А выглядишь точно как они! И логотип на твоей куртке точно такой же, как у всех остальных! — поднял я брови, — сдаётся мне, что ты, приятель, врёшь!

— Нет, нет! Я ничего не делал, никому не причинял зла, никого не убивал! Я невиновен! Ты же ведь мстишь за что-то, да? Но мне мстить не за что! — умоляющим тоном стонал он, истекая кровью.

— Возможно, — сказал я, — вряд ли, но возможно! Однако я не буду вас сортировать на виновных и невиновных. Ты не в суде, и здесь нет адвокатов. Потому для меня виновны вы все! Все, кто здесь находится. Коллективная ответственность за содеянное, неважно, участвовал в этом каждый, или некоторые просто смотрели.

— Пощади! — взмолился мужик, но тут же лишился руки и начал кататься по асфальту, завывая от боли.

Сделав круг, отрубая конечности у пока ещё живых, я вернулся к рыжебородому.

— Как ты? — спросил я его, — всё ещё хочешь разговаривать.

— Я понял, — простонал он, — это ты из-за той тёлки, да? После того как мы про неё вспомнили, ты с катушек слетел.

— Я никуда не слетал, — сказал я, хотя, положа руку на сердце, это была ложь, — это просто возмездие!

— Да она сама была не против! — продолжал цедить сквозь стиснутые зубы рыжебородый, — она была не в себе. Какая-то убитая, опущенная…

— И вы тут же поспешили этим воспользоваться, — сказал я, постепенно закипая. Увлёкшись процессом, я немного отодвинул в сознании Риту и всё, что с ней связано, но сейчас негодование вернулось, и клокочущая в глубине ярость снова начала бурлить сильнее.

— Да она хотела этого! — крикнул рыжебородый.

— И что же с ней в итоге случилось? — задал я вопрос, который всё это время откладывал, потому что хотел получить честный ответ, а для этого нужно было довести их до состояния, когда врать уже не имеет никакого смысла.

Рыжебородый, стиснув зубы, зло на меня пялился, часто дыша и потея, но молчал. Похоже, понимал, что ответ мне не понравится.

— Она с моста упала! — раздался рядом чей-то измученный голос.

— Тоже сама? И тоже, потому что этого хотела? — повернулся я к рыжебородому, перед этим посмотрев, кто говорит. Нужно будет потом расспросить его поподробнее.

Рыжебородый молчал, яростно сверкая глазами, которые постепенно затуманивались. Видимо, потеря крови давала о себе знать. Я подошёл к тому, кто сказал про мост.

— Как это было? — спросил я.

— Если я расскажу, пощадишь? — с надеждой спросил тот.

— Ты со мной торгуешься? — поднял я брови.

— Нет, нет! — тут же поспешил убедить меня парень. Если я не ошибаюсь, это был тот, кто запомнил имя Риты и сказал про Булгакова. Хотя я неточно запомнил, и всё было как в тумане. Да и не имело это никакого значения, — она хотела уйти, её не отпускали, она побежала, её догнали, пытались притащить обратно, потом там что-то произошло, и она упала с моста. Я видел это издалека и подробностей не знаю. Но все были расстроены, что она упала. Никто не хотел её убивать.

— В это я могу поверить, — жёстко сказал я, — вы хотели и дальше ей пользоваться. Это как раз не удивительно. Кто был там, когда это произошло?

— Не помню, — пробормотал парень, но я ему не поверил.

— Я там был! — раздался сзади голос рыжебородого, — и что? Что ещё ты можешь нам сделать, больше, чем уже сделал?

— Естественно, я всех вас убью! — сказал я, — но мне нужно точно знать, что там случилось.

— Она упала с моста, что случилось! — злобно сказал рыжебородый, — да она сама этого хотела! Она вырвалась и сиганула!

— Как я и предполагал! Интересно у тебя всё получается, — сказал я, стоя над ним, — сначала сама захотела подвернуться групповому изнасилованию, потом сама захотела умереть! Очень удобно! К тому же опровергнуть она твои слова уже никогда не сможет! Однако я готов в это поверить. Вы вполне могли её довести до состояния, когда смерть была наилучшим выбором. Но это только усугубляет вашу вину, а не снимает её…

Грохнул выстрел, и мне обожгло левое бедро.

Стреляли сзади. Я устоял на ногах и, резко обернувшись, дал струю плазмы в стрелка. Наверняка он хотел ещё раз нажать на спусковой крючок, но не успел. Смерть его была мгновенной.

Мне повезло, что первый выстрел он тоже смазал. Скорее всего потому, что, как и остальные, страдал от большой потери крови и еле-еле держался в сознании. Однако пока я сейчас разговаривал, он успел доползти до накрытых тентом мотоциклов и вытащить из ящика на багажнике одного из них ствол.

Я глянул на рану и решил заняться ей позже. Пуля прошла через мягкие ткани по касательной, по сути это была царапина. Большая, сильно кровоточащая, но царапина. На фоне окружающего меня членовредительства заботиться о такой ране было просто смешно!

Постепенно на стоянке всё затихало. Многие ещё даже будучи живы, потеряли сознание от потери крови. Криков уже вообще почти не было, стоны становились всё более и более вялыми. Дело шло к концу.

Рыжебородый, натужно сопя, пытался перетянуть себе вторую ногу разорванной футболкой. Надо сказать, что воля к