Сквозь неосязаемые преграды - Эдмонд Мур Гамильтон

Я щелкнул тумблером излучателя, меняя полярность излучаемой им энергии. Прибор громко загудел, и на мгновение я направил его невидимые волны на медный куб. Затем выключил устройство.

– Теперь я снова превратил куб в обычное вещество, ещё раз изменив полярность зарядов его электронов, – пояснил я. – Теперь вы сможете взять его в руки.

Сандерс так и сделал, не скрывая изумления. Разумеется, теперь куб был столь же твёрдым и осязаемым, как любой обычный предмет. Юноша взглянул на меня с горящими глазами.

– Да это же потрясающее достижение, доктор Уизерс! Просто какое-то волшебство!

И тут, по злой прихоти судьбы, этот благонамеренный молодой человек произнёс фразу, впоследствии ставшую невольной причиной того, что я оказался втянут в самую безумную круговерть событий, какая только могла поглотить трудолюбивого учёного.

– А вы могли бы вот так же превратить в контратерренное вещество живое существо?

Для меня эта мысль была совершенно новой. До этого момента меня занимали сугубо отвлеченные теоретические аспекты эксперимента, но предложение Сандерса открыло передо мной новое поле для размышлений.

– Откровенно говоря, я не рассматривал такой возможности, – признался я. – Теоретически это вполне осуществимо и не должно причинить вреда объекту. Придётся изучить этот вопрос подробнее.

Вскоре после этого Сандерс ушёл, а на прощание я настоятельно потребовал от него хранить в строжайшей тайне всё, что он здесь увидел.

– Мне бы не хотелось, чтобы какой-нибудь беспринципный коллега присвоил себе честь этого открытия прежде, чем я успею официально объявить о нём, – объяснил я. – К сожалению, такие люди существуют. Я не хотел бы никого обвинять напрямую, но всё же замечу, что счёл бы крайне прискорбным, если бы доктор Энтвистл из Скидмор-колледжа каким-либо образом проведал о моём эксперименте.

Говорил я весьма сурово, поскольку слишком хорошо помнил, как этот беспринципный Энтвистл нагло присвоил себе авторство в моих предыдущих открытиях.

Глава II. Пёс, которого не было

После ухода Сандерса я ещё некоторое время просидел, погружённый в размышления. Его мимоходом брошенное предположение о том, что живые существа также можно перевести в контратерренное состояние, чрезвычайно меня заинтересовало.

Мне показалось разумным исследовать эту сторону вопроса прежде, чем публиковать отчёт о своём эксперименте.

Разумеется, первой моей мыслью было опробовать этот процесс на себе. Однако благоразумие подсказывало, что сначала разумнее провести опыт на ком-то, не принадлежащем к роду человеческому. Я уже подумывал о мышах или морских свинках, когда мне пришла в голову гораздо более удачная идея.

Как раз сегодня я отвез скотч-терьера моей невесты, Корнелии Херрик, в ветеринарное заведение неподалеку от университета для наведения собачьей красоты – процедуры, известной как «тримминг»[3]. Я обещал Корнелии вернуть ее любимца в тот же вечер.

Ангус – так звали терьера – послужил бы великолепным объектом для моего эксперимента. Ведомый этой мыслью, я поспешил в упомянутое заведение и вскоре вернулся с терьером на поводке.

Это был небольшой чёрный пёс с блестящими бусинками глаз, испытывавший, как мне всегда казалось, ко мне стойкую неприязнь. Пока я готовился направить на него излучатель, он смотрел на меня с выражением почти человеческой подозрительности и враждебности.

В последний момент я всё же не стал включать аппарат. Мне внезапно пришло в голову, что, оказавшись в контратерренном состоянии, Ангус не сможет дышать обычным воздухом: тот будет проходить сквозь его лёгкие, не взаимодействуя с ними. Следовательно, пёс мгновенно задохнётся.

И хотя кончина этой бестии не заставила бы лично меня скорбеть, я прекрасно понимал, что Корнелия этого мне не простит. Поэтому я снабдил терьера маленьким респиратором, подключенным к алюминиевому баллону со сжатым воздухом. Респиратор и сжатый воздух также подверглись бы «обращению» в контратерренное состояние, и благодаря этому Ангус смог бы дышать.

Направив похожий на фотокамеру излучатель на Ангуса, я задействовал обращающую силу на полную мощность. Под воздействием невидимого излучения пес, казалось, слегка вздрогнул, но никакого другого видимого эффекта не последовало. Он выглядел точно так же, как и прежде.

Но едва я протянул руку, чтобы коснуться его, как обнаружил, что он и впрямь превратился в контратерренное существо. Моя рука прошла сквозь него, словно его и не существовало. Лишь тот факт, что нижнему слою электронов в его лапах был сообщен слабый отрицательный заряд, удерживал пса от падения сквозь пол.

Зрелище было до того жутким – рука моя словно по запястье погрузилась в тело собаки, – что я поспешно отдёрнул её. Впрочем, я возликовал: мне удалось доказать, что живые существа можно безболезненно подвергнуть «обращению». Следующим шагом должны были стать опыты на самом себе. Но сперва следовало вернуть Ангуса в нормальное состояние, и я взял излучатель, дабы исполнить задуманное.

Однако Ангус, похоже, отнюдь не горел желанием снова подвергаться воздействию лучей. Он поспешно потрусил прочь от меня через всю лабораторию.

– Ко мне, Ангус! Хороший пес! – позвал я его, делая соответствующие манящие жесты, пока до меня не дошло, что он физически не может меня слышать: звуковые волны не способны воздействовать на органы слуха его изменившегося тела.

Ангус настороженно следил за моим приближением блестящими глазками-бусинками поверх маски респиратора. Я сделал стремительный рывок, но он мгновенно метнулся в угол.

Положение складывалось на редкость досадное. Теперь я не мог ни поймать эту хвостатую бестию, ни удержать её. А ведь я обязан был обратить метаморфозу вспять: легко было вообразить реакцию Корнелии, если бы она застала Ангуса в таком странном состоянии.

Поэтому, держа в руках излучатель, я подошёл к углу, намереваясь внезапно направить его на Ангуса. Пёс настороженно попятился от меня. И тут, к моему ужасу, он начал проходить прямо сквозь сплошную стену комнаты!

Разумеется, мне следовало ожидать чего-то подобного.

Поскольку его тело теперь состояло из контратерренного вещества, Ангус мог проходить сквозь обычную материю, будто ее и не было. Тем не менее, вид того, как он уходит задом в стену, пока снаружи не осталась одна лишь голова – напоминая закрепленную на стене охотничью голову-трофей – изрядно действовал на нервы. Затем и его голова скрылась по ту сторону кирпичной кладки.

Я опрометью выбежал в коридор. Ангус быстро трусил по проходу в сторону выхода из Физического корпуса.

– Ангус! Сюда, Ангус! – снова тщетно позвал я пса, немало позабавив нескольких случайно проходивших мимо студентов.

Выскочив на солнечный свет, я