Черновик для Эффы - Владимир Алексеевич Ильин

двигателя на вершине каждого из икс-образных лепестков с кислотно-зелеными гироскопами-шестеренками в оперении. И все это нереальное просто висит в воздухе — стоек не предусмотрено, совершенство никогда не коснется земли.

— Хоть бы только на заправку, — отчего-то толкнулась грустная мысль.

Я ведь отремонтировать ничего не смогу. Нет магнитной лапы, чтобы держать «Пламенеющую».

Тем временем створка капсулы водителя отстегнулась сверху-вниз и перетекла в лестницу почти до земли, на верхнюю ступеньку которой ступила прехорошенькая девичья ножка в белоснежной босоножке, а затем и вторая. Я аж сглотнул, глядя снизу вверх — и на какой-то момент проворонил, когда из гравилета вышагнула владелица целиком. Ладно хоть я все еще находился внутри кафетерия, так что моего ошарашенного вида она точно не могла видеть.

Быстро оглядев себя в отражении стекол, я торопливо причесал волосы и вышагнул на улицу.

— Чем могу быть полезен, мисс? Заправить вашу ласточку? — Улыбнулся я, не скрывая восхищения ни девушкой — блондинка, босоножки, джинсовые шортики и перевязанная под грудью клетчая рубашка поверх белой маечки — ни ее машиной.

Везет же кому-то — толкнулась светлая зависть. Такую машину иметь.

— А у вас не сервис? — Замерла она на предпоследней ступеньке, оглядывая вывеску.

— Сервис, мисс. Именно он, — с грустным выдохом произнес в ответ.

Потому что сейчас непременно придется объяснять, что любые вмешательства в гравилет производятся только при полном отключении от цепей питания. А в наших условиях это означает грохнуть «Пламенеющую» об бетон, потому что нет магнитных захватов. В общем, укажу ей на два ближайших сервиса — только полюбуюсь еще чуть… Может, напроситься посидеть в кабине? Да нет, детство…

— У меня машина перестала ехать.

— Мисс? — Удивленно поднял я бровь.

— То есть, она едет! Но не так быстро, как раньше! — Надула она прелестные губки. — Я, как учили, жму босой ногой на блямбочку на педальке, а скорость такая же! Уже две гонки проиграла. — Спустилась она на площадку и недовольно сложила руки на груди.

— Что вы делаете? — Нахмурился я. — На какую блямбочку?

— На золотистую такую! Мне ее здесь поставили! — Недовольно сложила она руки на груди. — Чините!

— Подождите, — поднял я ладонь. — Мы такие машины не обслуживаем! Вам не могли ничего тут поставить!

— Я не помню, может, не здесь, — отмахнулась девчонка, как от мелочи. — Но место похожее, — задумчиво посмотрела она. — Другое, да. Тогда где? — Строго спросила она меня.

«Вот… Не очень умная девушка».

— Не у нас, — сдержался я, собираясь отправить ее со всеми ее претензиями куда подальше.

Но потом еще раз глянул на «Пламенеющую»…

— А можно посмотреть, что за блямба? — Не удержался я.

Да когда еще так повезет! Я в каталогах «Пламенеющую» видел, но это ведь совсем не то, что лично сесть в кабину!

— Смотрите, — предложила она, собираясь первой подняться в салон.

Но затем смерила взглядом угол подъема лестницы, с подозрением оглядела меня и добавила:

— Вы первый поднимайтесь. Она на педали, я покажу.

Взлетев по лесенке, я с ощущением какого-то детского праздника осторожно влез в ковш сидения. Отодвинулся на спинку, огляделся, даже не сопротивляясь глупой улыбки счастья на лице.

«Обалдеть!» — и не понятно, вслух или про себя.

Да какая разница⁈ Это просто пушка — обзорность систем дополненной реальности такая, будто вся передняя полусфера полностью прозрачная! Джойстики под рукой — мягче и приятнее ничего не касался. Да, настройка под девушку — они слишком близко…

— Молодой человек, на педали! — Окликнули меня.

— Я ищу, как отодвинуть кресло.

Хозяйка «Пламенеющей» закатила глаза и ворчливо произнесла:

— Просто захотите!

«Это как? Ладно. Хочу отодвинуть…»

— Ой! — Плавно сдвинулось кресло на метр назад.

— Вы точно ремонтник? — Взгляд ее был полным скепсиса.

— Лучший из лучших. Показывайте вашу блямбу, — сосредоточился я, отыскивая педали взглядом.

— Вот, — ткнула та.

А ее и искать не надо.

Ну да — золотистый прямоугольник, сантиметр на два, закреплен в правом нижнем углу педали — в цвете много зеленого, будто патина. От пластинки идет такая же перевитая нить-цепочка вниз, а потом по кабель-каналам к энергоустановке.

Улыбка на моем лице погасла.

— Вам кто-то это поставил и посоветовал жать на педаль обнаженной ногой? — Помрачнев, переспросил я.

— Ну да, — пожала та плечами.

— Понятно. — Стараясь больше тут ничего не трогать, я вылез из ковша и принялся спускаться — заодно вынудив спуститься и девушку. — Надо полицию вызывать, получается. — Озвучил я решение, оказавшись на бетоне.

— Что случилось? — Растерялась та.

— Вам вообще не объяснили, что это? Вот эта золотая блямба? — Указал я наверх.

— Чтобы моя «Искра» летела быстрее! Я кучу денег выложила! — Притопнула она левой ногой.

Интересно, всегда так делает, или уже невольно бережет правую?

— У вас правая нога в последнее время не болит? Не затекает? Не теряет чувствительность? — Давил я ее мрачным взглядом.

— Ну…

— Там, у вас на педали, энергопроводник на основе таллиума. Прямая выкачка энергии из оболочки тела в энергосистему машины.

— И она не работает, — закивала девчонка, будто что-то понимает.

— Она работает. Это ваша энергооболочка не работает. Потому что исчерпала себя, — клял я уже эту ночь и эту встречу, и этот прекрасный болид, убивающий свою хозяйку.

— В смысле? — Похлопала она глазами.

— Ваша энергетика… Короче, ногу тебе скоро отрежут, — плюнул я в сердцах, осознав, что ничего эта дура не пойдет.

— Че-его?

— Обувь снимите. Присядьте на ступеньку, снимите босоножку и покажите ступню.

— Вы извращенец⁈

— Не надо ничего снимать. Езжайте в больницу и покажите ногу. — Покачав головой, я направился в помещение кафе. — До свидания, хорошей ночи.

— Стойте! Подождите. Вот, смотрите, — неуклюже сев, девчонка расшнуровала босоножку.

Скептически ее оглядев, я все-таки вернулся обратно. Может, есть шанс… Хоть себя успокоить…

— Так, — присел я рядом, глядя на прямоугольник отпечатка на правой ступне.

Будто свежий, будто только что отпечатался, но это не так. Кожа характерного сероватого цвета — рядом, наоборот, розовая. Так часто бывает, когда человек пытается «оттереть» серость с кожи. Но ее не оттереть, просто энергетика там умерла — и кожа испытывает проблемы вслед за ней.

—