Черный дрозд - Алёна Моденская

Народу идея понравилась, и все стали потихоньку вытекать из душного помещения. Когда люди схлынули, Данил наконец смог нормально осмотреться. Действительно, на полу лежал опрокинутый на бок гроб красного дерева, у стены стояла крышка. Портрет самого Данила с траурной ленточкой. И целый отряд пышных цветастых венков.

Баба Валя поднимала с пола раздавленные тонкие раздавленные свечки, мятые бумажки с церковными буквами и иконки, священник паковал свою утварь в чемоданчик. Собственно, кроме них в зале остались только Данил да лысый мужик, единственный незнакомый человек. Коренастый, взгляд цепкий. Рубашка и пиджак чёрные, но джинсы обычные. Твою мать, да у него деревянная заточка в руке.

Заметив, как Данил его рассматривал, мужик быстро спрятал острую деревяшку под пиджак. Глянул на бабу Валю, будто в поисках поддержки, но та о чём-то шепталась со священником. Тогда мужик прокашлялся, отряхнул ладони и протянул руку Данилу:

— Новиков Фёдор Сергеевич. Майор полиции.

Привыкший поддерживать дружеские отношения с представителями власти, Данил решился-таки пожать протянутую руку, в ней ведь уже не было заточки.

— Данил Дроздов, нотариус. — Привычная вежливо-продающая улыбка появилась на лице сама собой. — Вы расследуете моё… мою…

— Не совсем. Меня попросили о консультации. — Майор отвёл взгляд и глянул на бабку.

Сумасшедшая старуха притащила откуда-то какого-то странного майора для консультации? По поводу чего?

— В любом случае, вам надо будет посетить отдел, дать объяснения.

— Пояснить, почему я всё ещё жив? — иронично спросил Данил.

— Такой порядок, — пожал плечами майор. — По факту вашего убийства открыто дело.

— Убийство? — в который раз за день опешил Данил. — Меня убили?

— Похоже на то. — Новиков окинул Данила внимательным взглядом с головы до ног и обратно. — Вы вообще нормально себя чувствуете?

— Вполне, — растерянно произнёс Данил.

На всякий случай мысленно просканировал тело сверху вниз, вдоль и поперёк. Вроде всё было в порядке, ничего никуда не делось и не болело. Только голова шла кругом. Но это, наверное, нормально для тех, кто просыпается в гробу на собственных похоронах.

— Что помнишь? — спросила подошедшая бабка, глядя на внука снизу вверх.

— Ничего, — резко ответил Данил. Зачем она вообще здесь. Хотя да, других близких родственников в стране сейчас нет. — Ты маме сообщила?

— Скинула ей в мессенджер, но она ещё не прочитала. — Бабка достала смартфон и, похоже, удалила сообщение, посланное маме Данила.

Дальше все молчали, только на улице переговаривались те, кого пригласили попрощаться с незадачливым нотариусом Дроздовым. Майор отчего-то таращился на бабку, которая в свою очередь продолжала что-то строчить в смартфоне.

— Так я поехал? — произнёс подошедший священник, уже без облачения, в обычном повседневном.

— Тут скоро все поедут, — пробормотала бабка, продолжая пялиться в экран поверх очков. Потом всё же буркнула: — Давай. Гонорар можешь не возвращать.

— Всем всего хорошего, — проворчал священник и направился к выходу.

Данил вознамерился было последовать за ним, да выходить на улицу, видеть любопытствующие лица и отвечать на вопросы не очень-то хотелось. Тем более что Данил понятия не имел, что же всё-таки с ним стряслось.

— Что вы последнее помните? — пришёл на помощь майор.

— Э… — Данил даже поскрёб бровь. Действительно, в памяти будто густой молочный туман разлился. Сейф, какие-то бумаги, печати, подписи… обычная рабочая рутина.

— Ясно, — вздохнул Новиков. — Вальпургия Карловна, я, наверное, тоже поеду.

— Да уж, зря прокатился, выходит. — Бабка наконец убрала телефон. — Извини, что выдернула.

— Да ладно, какие проблемы. Главное, что ваш внук жив и здоров.

— Это спорный вопрос, — повела бровями баба Валя. — Вернее, два спорных вопроса.

Всё, хватит. Данил, как и его мама, эту двинутую родственницу всегда терпеть не мог. Угораздило же родиться от её сынка.

— Я, наверное, пойду, — произнёс Данил, с трудом представляя, куда ему теперь идти и что делать.

— Давай, — махнула рукой бабка. — Я тут приберу, не переживай. Вот, документы возьми.

— Всего хорошего. Спасибо и удачного вам дня, — сказал Данил сразу бабке и майору и почти выбежал на улицу.

Оказалось, в траурном зале было ужасно душно, и только теперь в лёгкие наконец пошёл свежий весенний воздух. Кругом яблони качали ветками, покрытыми пеной бело-розовых цветов, пахло свежей травой и распускающимися листиками.

— Данечка, поехали, покушаем, — повисла на Даниле Анфиса. Хорошо, что она уже сняла ту жуткую чёрную ерундовину с головы и распустила волосы. — И не думай ни о чём.

Данил привычно чмокнул Анфису в носик, отчего она забавно поморщилась. Повеселевшая толпа загрузилась в автобусы, и все дружно покатили в ресторан, где были заказаны поминки.

Правда, когда процессия отъезжала, Данил заметил в окне зала бабку и майора, причём полицейский эмоционально размахивал руками, а бабка трясла клюкой. Кстати, у этого перца что, был с собой деревянный кол? Может, осиновый? Он что, ждал, что Данил может выпрыгнуть из собственного гроба и кинуться на людей, чтобы попить их крови? Хорошо, что этот лысый не ткнул Данила деревяшкой в бочину на всякий случай, а то вполне мог обратно его в гроб уложить. Ну и дичь.

Так, Анфиса права — сейчас нужно максимально расслабить ум и постараться ни о чём не думать.

Увы, сразу переключиться на банкет не вышло. Ресторан-то был заказан на два часа дня, то есть, на время, когда Данила уже должны были бы отпеть и прикопать на кладбище. А теперь доходило всего двенадцать. Так что по предложению Анфисиного папы все договорились отправиться домой и переодеться, а потом уже отпраздновать в ресторане его второе рождение. Или оживление. Или как там это называется.

— Терпеть не могу чёрный цвет, — бурчала Анфиса в папиной машине, когда тот развозил их по домам. — Да и тебе этот синий костюм не идёт. Я твоей бабке предлагала нормальный костюм на тебя надеть, хотя бы тот, серый. Да она заартачилась — типа нужен обязательно новый.

— Доча, ну что ты пристала к мальчику? — пришла на помощь Лора Карленовна. — Ему сейчас не до костюмов.

— Я просто пытаюсь его отвлечь!

Когда мама с дочей начинали говорить о Даниле как о постороннем в его присутствии, это всегда раздражало.

Машина остановилась у въезда во двор дома.

— Давай, Данечка, приведи себя в порядок. И ждём тебя в