Крылатая война 1915. Книга 2 - Антон Дмитриевич Емельянов

class="p1">Ткачев, несмотря на всю сложность ситуации, даже улыбнулся. А потом улыбка и вовсе растянулась до ушей, когда следующая огненная граната накрыла «Цеппелин», и огромная двухсотметровая махина мгновенно превратилась в сгусток пламени. Не просто махина, не просто убийца, забравший сегодня немало жизней, но и… Семьсот тысяч золотых марок, по курсу примерно триста пятьдесят тысяч рублей, годовой бюджет пары авиаотрядов. Хорошее завершение…

— Смотрите, они нашего подбили! — рядом кричал кто-то из беженцев, на время забывших про свои беды.

— Горит! Как есть горит! — еще один вскинул руку, и Ткачев, проследив за ней, увидел, как навстречу дирижаблям и беззащитным русским летчикам летят «Фоккеры».

Германцы открыли огонь чуть ли не с максимально возможной дистанции, и эти нервы были на руку защитникам города. Взорвавший дирижабль «Моран» сумел уйти в сторону, а вот еще одной «Пуле», только-только поднявшейся с аэродрома, не повезло. Да и не было у нее шансов: при такой разнице в высоте неудивительно, что ее так быстро подловили. Еще и попали крайне неудачно: сразу в двигатель, закашлявший черным дымом, и теперь только чудо помогало еще одному летчику держаться в воздухе.

Или нет? Ткачев вспомнил, как они обсуждали одну придумку с Казаковым, и сейчас уж больно ловко летел этот подбитый самолет. Один из «Фоккеров» тоже так подумал и сменил курс, чтобы догнать и добить его. Ткачев затаил дыхание. Десять секунд, двадцать. «Фоккер» загонял «Моран», еще немного и следующая очередь уже точно отправит его на землю, но… Тут заработали выжидавшие все это время зенитные орудия.

— Сумел чертяка! Сумел! — Ткачев аж в ладоши хлопнул.

«Фоккер» попал сразу между двух разрывов и, неуклюже махнув сломанными крыльями словно птица, камнем полетел к земле. А его враг, еще мгновение назад дымивший, как пошедший вразнос угольный котел, ловко развернулся и снова принялся карабкаться вверх. Издалека это было не разглядеть даже Ткачеву, но он знал, что где-то там сейчас летит к земле отработавшая свое дымовая шашка.

А как там первый «Моран»? Взгляд есаула заметался по небесам в поисках другого аэроплана. И его не было!

— Где он? — крикнул он, не желая верить, что такой герой уже погиб.

— В облаках! — замерший рядом солдат поднял руку, одновременно указывая в небеса и изо всех сжимая кулак.

Ткачев неожиданно понял, что вся площадь замерла, пытаясь понять, что же будет дальше. Они еще надеялись, а вот Вячеслав Матвеевич знал, что все уже кончено… Облака — это смерть. В девяти случаях из десяти ты теряешься сначала сам, потом теряешь угол атаки, воздух срывается с крыла и все. Единственный шанс, если человек со стальными нервами, это нырнуть и вынырнуть. Быстро, резко, почти по прямой, чтобы не дать темноте себя обмануть.

Вот только «Фоккер» оказался слишком хорош: он задрал нос, набирая высоту и замедляясь, чтобы перехватить русского пилота, даже если тому повезет… Хитрый, умный, очень опасный враг, который решил прикончить убийцу дирижабля во что бы то ни стало. И прикончит! Ткачев прокручивал в голове сотни вариантов, что можно было бы попытаться сделать, и не видел выхода.

А потом небо снова вспыхнуло. Огненный след, словно кисть неряшливого художника, прочертила облака изнутри.

— Взорвался!

— Взорвался братец!

В толпе раздались тревожные крики, но сердце Ткачева, наоборот, забилось быстрее. Вот же он, выход! Почему-то вспомнился Крылов с его любовью к формулам, физике и математике. Он бы обязательно вспомнил что-то подходящее: мол, неважно, что человеку непонятно, где верх и где низ, бомба плевать хотела на это незнание. Небольшой стартовый импульс от руки человека, от скорости самолета, но потом она все равно полетит к земле. И если ее поджечь, то даже в хаосе облаков можно будет сориентироваться.

Ткачев затаил дыхание.

Пилот «Фоккера» тоже все понял, ускорился, но теперь исход боя зависел не от него.

Мгновение, еще одно, а потом в сотне метров левее, там, где его совершенно никто не ждал, из плотной облачной завесы вырвался «Моран». Фактически за спиной у своего врага… Если бы у них уже были на вооружении пулеметы, то все и вовсе могло закончиться разгромом. Но так тоже вышло неплохо. «Моран», словно издеваясь, дал широкий круг и начал медленно спускаться в сторону аэродрома.

Вторая «Пуля», осознав, что дирижабли, увы, уже не догнать, легла на крыло за ним следом. «Фоккеры» дали несколько бессильных очередей им вслед, а потом тоже развернулись. Только в свою сторону. Бой закончился. Ткачев обвел взглядом подсвеченный пожарами Вильно. Немцы устроили панику, сожгли им немало припасов, но они зато подбили дирижабль и аэроплан. Если это была и не победа, то точно ничья.

— Ура!

— Победа!

— Драпают гады!

— Не защитил их крест!

— Какие же наши пилоты молодцы!

Люди на вокзале и площади в отличие от Ткачева даже не думали сомневаться. Враг понес потери и бежал, поле боя осталось за русскими аэропланами, а значит, они точно победили, и эта победа придавала смысл всем остальным потерям. Потери… Ткачев тряхнул головой, сосредотачиваясь на главном. Пожары-то еще продолжались, сотням людей наверняка была нужна медицинская помощь, а рядом, как назло, не было никого, кто был бы готов отдавать приказы.

Что ж, тогда у него не было выбора.

— Вы! — есаул быстрым шагом подошел к замершему на краю платформы патрулю. — Мне нужна будет ваша помощь!

— Ваше высокоблагородие, что прикажете? — незнакомый ефрейтор мог бы и отказать чужому офицеру, но он тоже хотел помочь.

— Нужно организовать добровольцев, — план в голове Ткачева начал складываться, как это бывало при подготовке вылета. — И срочно найдите мне начальника станции или коменданта, нам потребуются носилки, лекарства, лопаты и прочий инвентарь из его припасов.

— Герман Кириллович сейчас на приеме в городе…

— Тогда ломайте замки, — после увиденного в небе Ткачев даже не думал сомневаться. — Поможем людям, а я, если что, отвечу.

— Есть…

Солдаты вытянулись, и дело медленно, но верно закипело.

* * *

Щурюсь, веду самолет к земле, думаю… Где примерно находится аэродром, я помнил, но вот как именно я буду в темноте искать взлетную полосу и сажать самолет — я что-то заранее совсем не подумал. Сколько кругов придется сделать, пока все разгляжу? А как в этом тягучем сумраке рассчитать высоту? Или еще вопрос: а были ли рядом какие-то церкви или башни? И ведь если бы своим ходом добирался до аэродрома, точно бы запомнил, а на машине, как ехал — почти ничего и не видел.

Неожиданно внизу начали вспыхивать желто-красные точки. Через мгновение пришло осознание — костры. Их зажгли на аэродроме, чтобы подсветить