Сорок третий 7 - Андрей Борисович Земляной

Теперь уже никто не усмехался.

Молодая женщина с коротко подстриженными тёмными волосами взяла один лист, пробежала глазами строки и побледнела не от страха, а от злости.

- Это правда? - спросила она, не поднимая головы. - Реннер, скажи мне, что это не твоя подпись.

Реннер не ответил сразу. Он сидел неподвижно, положив ладони на стол, и смотрел не на неё, а на Лиару.

- Вы понимаете, что документы из банка не попадают в частные руки без нарушения закона? - произнёс он наконец.

- А это не банковские документы. Это материалы предварительного расследования по подозрению в нарушении указа сто восемь – шестнадцать от пятого восьмого сто тридцать восьмого года о неуплате налогов, и предоставляются по требованию уполномоченных адвокатских контор. Кстати, копии уже ушли в Налоговую Службу.

Эта фраза ударила сильнее прямого обвинения. Несколько человек одновременно заговорили, но Лиара подняла руку, и шум, не сразу, стих.

- Мы проследили источник и установили, что деньги шли от господина Салтиса. Этот человек много лет решал чужие затруднения. В его прежних делах фигурируют подкуп свидетелей, давление на оценщиков, исчезновение складских книг, торговля оружием через южные порты и несколько операций с магическими реагентами, почему-то проходивших как закупка красителей для мануфактур. Часть этих историй не дошла до суда. Часть развалилась. Часть вообще не получила хода, потому что свидетели погибали, теряли память, уезжали или внезапно обнаруживали любовь к дальним путешествиям откуда не возвращались. То есть не сомнительные сделки, как у господина Зонти а прямой криминал.

- И вы хотите сказать, что мы работали на такого человека? - спросил кто-то из задних рядов.

- Большинство из вас - нет, - ответила Лиара. - Большинство работало на собственное чувство справедливости. Именно поэтому схема сработала так чисто.

Она положила на стол последний лист, один, отдельно от остальных.

- А вот это важнее всего. Салтис не служил самостоятельным источником денег. Средства поступали к нему из «Фонда Флотских вдов» - фонда под патронатом Главного Штаба Флота и Управления тыла. Формально фонд помогает семьям погибших моряков. Фактически занимается оплатой всяких тёмных дел флотских коррупционеров, и часть средств пошла на оплату операции, призванной отвести ваше внимание от флотских поставок к делу Зонти.

Некоторое время в зале слышался только дождь за окнами и только через минуту поднялся шум.

Молодой финансист требовал показать оригиналы. Женщина с короткими волосами спрашивала Реннера, сколько он получил и давно ли считает их всех удобными дураками. Кто-то доказывал, что это провокация дома Зальт, потому что Альда не простила им интереса к флотским контрактам. Ему тут же ответили: дом Зальт первым нашёл деньги, а при желании спрятать следы не стал бы приносить бумаги в их общество. Один из юристов вскочил и заявил, что даже если трое взяли деньги, это не отменяет правоты дела против Зонти. Другой, красный от ярости, ударил ладонью по столу и сказал: правое дело, купленное чужими руками, сначала нуждается в чистке, а уже потом - в суде и газетах.

Реннер наконец поднялся.

- Вы все прекрасно понимали, что дело Зонти важнее очередной грязи вокруг флотских подрядов, - сказал он. - Там - слухи, обрывки, исчезающие бумаги и запуганные люди. А здесь - живой пример того, как закон превращают в игрушку. Мы получили возможность ударить туда, где результат увидит вся страна.

- Мы? - переспросила женщина с короткими волосами. - Или ты?

- Да, я взял деньги, - резко сказал Реннер, и зал на мгновение захлебнулся молчанием. - Взял. И не для того, чтобы купить себе квартиру, хотя теперь вам, конечно, удобнее думать именно так. Эти деньги открыли нам доступ, дали переписчиков, архивы, поездки, людей в провинциях. Без них вы до сих пор сидели бы здесь и сочиняли воззвания о чистоте права, пока старики вроде Зонти продолжали бы выворачивать закон наизнанку.

- А участок земли тоже предназначался для чистоты права? - спросил кто-то.

Реннер повернулся на голос, но ответить не успел. Другой из троих, до того хранивший молчание, тихий круглолицый Сойр, заговорил быстро и почти жалобно:

- Вы не понимаете. Нам сказали, что Зонти связан с теми же людьми. Что через него можно выйти на всю схему. Что если мы ударим по нему, остальные посыплются. Это выглядело разумно.

- Это выглядело многообещающе, да? - Со злым сарказмом сказала женщина.

- А ты бы предпочла ничего не делать? - сорвался Сойр. - Сидеть и ждать, пока нам дадут идеальные доказательства, заверенные самими преступниками? Мы хотя бы работали.

- И заработали. – Негромко произнёс молодой мужчина в прокурорском мундире, скромно сидевший в углу.

Лиара слушала, не вмешиваясь. Она видела, как кружок разваливается, и не по линии виновных и невиновных, а гораздо глубже - по линии тех, кто готов простить грязный способ ради правильного удара, и тех, кто внезапно понял, что их собственную честность использовали как печать на чужом поручении. Но это уже не её забота.

Она закрыла пустую папку, оставив документы на столе.

- Оригиналы находятся у меня, - сказала она, когда шум немного осел. - К вечеру я пришлю сюда пять копий и каждый из вас при желании получит все материалы. Что вы сделаете дальше, решать вам. Можете обвинить меня, Альду, дом Зальт, Ардора, Зонти или друг друга. Можете сжечь свой доклад и начать заново. Можете напечатать его как есть, а потом всю жизнь объяснять, почему в нём нет ни слова о Салтисе и «Фонде Флотских вдов». Но теперь вам известно, кто стоял за вашей принципиальностью и так называемой честностью.

Реннер посмотрел на неё с ненавистью, в которой плескался нескрываемый страх.

- Вы тоже чините закон не самыми законными методами, госпожа Лиара.

Лиара остановилась у двери.

- Возможно, - сказала она. - Но я, по крайней мере, не беру за это деньги у людей, торгующих оружием и прячущихся за вдовами.

Она вышла, не хлопнув дверью, а в зале спор вспыхнул снова. Намного громче, злее, уже без прежнего благородного звона. Лиара на мгновение задержалась у окна, посмотрела на смазанные дождём огни машин и пошла к выходу. В зале продолжали переворачивать листы, спорить о суммах и требовать у Реннера ответа по каждой строке выписки.

Но у Лиары имелся ещё один адрес для посещения по этому делу, и бросив взгляд на наручные часы, она поспешила