Мышка-Наружка: Как я царицу исцеляла да предателя вычисляла - Анна Крылатая

Сморщив нос и пошевелив усами, я спросила у Зоряны:

— А она всегда так себя вела?

— Сколько себя помню, — тихо ответила девица, вытирая слёзы. — Матушка царица — старшая в ихней семье, умная и складная. А младшая Тамара — дитё дитём! Даже царевич, будучи ребятёнком, поумней её был.

— Паумнев! Паумнев! — вторила Тамара, продолжая кружится. Я прикрыла глаза, лишь бы её не видеть, и строгим тоном поправила:

— Правильно говорить «их». «Их семье».

Неожиданно за спиной раздался шёпотом Святополка — он тоже повторил мои слова, словно запоминая. Я раньше не обращала внимания, чтобы Волк говорил неграмотно, а вот то, что он всё слышит — позабыла. Потом ведь опять сплетню пустит, что я тут уму-разуму половину народа научила...

— Подожди-ка! — насторожилась я, поймав убегающую мысль за хвост. — Откуда ты знаешь, каким был царевич в детстве? Ты же не старше его! — я бы зарычала, умей мыши рычать.

— Ставше! Ставше! — снова влезла Тамара, мне аж захотелось её укусить. А Зоряна испугалась так сильно, что я подумала, будто она сейчас в обморок грохнется. Лицо её побелело, губы задрожали, руки затряслись. И севшим голосом она, заикаясь, ответила:

— Так я же... при ц-царице с р-рождения! С-сиротка я... М-матушка наша рассказывала о с-своей семье, чтобы з-знали мы их от и до! Так и почитать, и служить п-проще...

— Провше! Провше!

— Вот как... — прошептала я и поспешила успокоить бедную девицу, готовую разрыдаться.

То, что Евдокия лично принимала участие в воспитании сироток, делало царицу воистину великой женщиной. И теперь обращение «матушка» от Зоряны подсветилось с иной стороны. Эта бедная крошечка и правда всей душой любит Евдокию, даже больше, чем подданые любят своих правителей.

И тут я поняла, как сильно хочу познакомиться с Красно Маковкой! Надо скорее понять, что случилось, да исцелить царицу. У меня аж внутри всё затрепетало от предвкушения! Словно крошечное солнышко зажглось между рёбер и согрело изнутри, посылая по всему телу золотистые искорки — будто сама матушка-Русь моё желание одобрила! Уверена, мы бы с Евдокией нашли много чудесных тем для разговоров. Тот же Никита...

При воспоминании о царевиче я сникла. Ну какая мать в здравом уме одобрит брак сына с мышью?! Ох, Ирина Васильевна, старая ты перечница! Куда твои мысли забрели? Какой ещё «брак»?! Никита же совсем мальчишка! А ты?!

От стыда моё крошечное тельце нагрелось так, что можно было мини-грелкой подрабатывать, а вот лапки заледенели... Мне захотелось провалиться сквозь пол, забиться в укромный уголок и свернуться клубочком... Как хорошо, что никто моих мыслей не слыхивал... Дура я старая...

— Мышка-Наружка Периметровна! — позвал меня Святополк. Я встрепенулась и поспешила отвлечься от дурных мечтаний, который добром явно не кончатся.

— Мер... Ров... Вна... Ветр... На... — Тамара наконец-то перестала мельтешить перед глазами и замерла, сосредоточенно пытаясь выговорить моё «отчество».

Волк переминался с лапы на лапу, хвост опущен, взгляд мечется. Я прыгнула к нему и, подозрительно оглядев, уточнила:

— В туалет просишься?

— Что? — удивился Святополк. — Не-е-ет! — он активно замотал головой и тут же замямлил: — Я просто это... Ну... как его?.. В общем... вот так! — и уставился на меня, сияя медным самоваром!

Я грозно пискнула:

— А ну-ка сказал нормально!

— Нармавни-и-и! — заголосила Тамара и понеслась куда-то прочь. Волк рухнул на пол и закрыл морду лапами. Я оглянулась на Зоряну — та тоже испуганно вжала голову в плечи и зажмурилась.

С тяжёлым вздохом, я ласково позвала обоих и попросила прощения за строгость, не объясняя, что дело тут вовсе не в них, а в одной очень глупой старухе...

Святополк обрадовался и махом выдал наконец то, что собирался:

— А можно мне с милой Дарьюшкой повидаться? — и хвостиком своим пушистым завилял так активно, словно взлететь собирался!

Вот и второй раз я присела на задние лапки от удивления. «Милая Дарьюшка»?! Действие приворота чернявки ещё не прошло?! Так, может, поэтому царице плохо и стало?

— Яхонтовый мой! — пропев, я подпрыгнула и лизнула волка в нос. — Молодец!

Я почувствовала зуд от нетерпения и предвкушения разгадки, словно всё тело облепил назойливый репейник. Даже дёрнулась, чтобы его сбросить. Или это потому, что хотелось немедленно начать действовать? Я в два прыжка оказалась у кровати Евдокии.

— Святополушка, ну-ка, обнюхай тут всё! — скомандовала я и сама принялась искать те самые запахи, которые почувствовала в первое появление тут, и которые были в подвале с зельями. Волк рванул за мной и рьяно приступил к выполнению поручения — он шумно втягивал воздух, влезая в каждый угол. Зоряна на всякий случай отпрыгнула от нас подальше и с опасением поглядывала.

Я подбежала к ней и, запрыгнув на плечо, шёпотом рассказала о колдунстве чернявки и последствиях. Девица подтвердила, что Дашка здесь больше не появлялась, а всю еду, которой кормили царицу, Зоряна лично готовила и пробовала.

Пошевелив усами, я задумалась. Когда моя милая сиротка уходила из комнаты Евдокии, то больная оставалась совсем одна. И в этот момент не то, что чернявка, кто угодно мог зайти! Хотя на входе и стоят стражники, которые никого не пускают. Ну... почти никого...

Ох, хорошо бы мне найти ещё людей верных и бескорыстных, чтобы оберегали царицу от недругов! Молодцев у дверей я совсем не знаю, да и времени познакомиться не было. Но, может, Никита на кого укажет, пока ещё не отправился на сражение с Кощеем.

В общем, у меня по-прежнему две версии — Дашкины травы-отравы до сих пор действует. Или здесь есть ещё один злодей, который начал травить царицу ещё до прихода чернявки и продолжает это делать сейчас у меня под носом. Ну и у Святополушки. У него-то нюх сильнее моего будет. Авось и найдёт чего...

— Нашё-о-о-о-ол! — взревел Святополк голосом, в котором смешались торжество охотника и животный ужас. У меня сердце кувыркнулось в груди, а вместе с ним едва не кувыркнулась и я — Зоряна так испугалась, что отпрыгнула назад и спиной ударилась о стену... Так и коней двинуть недолго... Что это он нашёл?..

3. Работать — работай, Мышка, а про отдых не забывай

Зоряна рванула к Святополку, но я оказалась ещё быстрее — преимущество мышиного тела.

— Что ты нашёл? — хором закричали мы. Счастливый Волк выплюнул перед нами сухарик:

— Вота! Держи, Мышка-Наружка Периметровна. Ты же не ела весь день поди.

Противоречивые чувства раздирали меня изнутри. Горло сжала горячая досада, а сердце наполнилось теплом благодарности