Синтар. Остров-убийца - Мария Александровна Дубинина

– Приятного аппетита. – Она поставила перед ним тарелку и села напротив. На ее блюде грустно высилась горка тушеных овощей, дань диете. Генри поблагодарил и взялся за вилку. Впрочем, под пристальным взглядом кусок не лез в горло.

– Что?

– Думаю, готов ли ты уже извиниться, – тон Кейт холодил отточенной сталью. В этом была вся она – хрупкая изящная нежность с одной стороны и твердый металл с другой. Генри тоже успел ее изучить, в том числе и за те пять месяцев, что они жили под одной крышей в квартире номер 3 по Линкольн-роуд, пригород Лондона Ньюхем, Великобритания. До сих пор этот набор слов никак не ассоциировался у Генри с местом, которое люди назвали бы домом. Просто почтовый адрес. Ни одно место на карте теперь не вызывало у Генри теплых чувств. Дом там, где семья? У него ее не осталось. Дом мог бы быть там, где остался человек, с которым он не чувствовал себя лишним. Единственный в своем роде.

– Ну почему ты такой?! – Кейт внезапно вскочила из-за стола. – Я из кожи вон лезу, чтобы тебе было хорошо со мной, чтобы ты возвращался в чистый дом, ел вкусную еду, чтобы ты был счастлив, в конце концов! Почему ты такой, Генри? Что я делаю не так?

– Сядь, пожалуйста. – Он вытер губы салфеткой и спокойно посмотрел на Кейт. – Я не хочу с тобой ругаться, давай хотя бы не сегодня? Я…

– Ах, не сегодня? – Она швырнула на пол полотенце, которое зачем-то взяла в руки. – Ты пропадаешь на целый день, оставив только записку на холодильнике, заявляешься, когда уже стемнело, и предлагаешь обсудить это завтра? А завтра что? Куда ты пропадешь завтра? Это же твой дом, Генри. Наш дом.

Генри начал злиться.

– Это всего лишь съемная квартира, и не ты ли говорила, что тебя угнетает вид за окном, что сосед противный старик, а кошки семьи О’Нил гадят на наших цветочных клумбах?

Кейт растерянно заморгала. Ее темно-карие глаза стремительно наполнились слезами обиды. Острые плечики напряглись.

– Ну и что? Я не хочу жить напротив кладбища и видеть, как ты смотришь на него из окна нашей спальни. Будто тебе было бы приятнее находиться там, чем в постели со мной.

На это Генри не придумал, что возразить, ибо более глупого заявления в жизни не слышал. И вообще, у него пропало желание ужинать.

– Это бред, Кейт. Я наелся. Пойду лучше в душ.

– Стой! – она бросилась наперерез. – Прости, я просто перенервничала. Давай спокойно доедим? Ты, наверное, голодный, я же вижу.

И она замерла, как котенок, который боится, что хозяин его ударит.

Генри вздохнул и вернулся за стол, но ужин все равно прошел в напряженном молчании, как и многие ужины до этого. Генри все чаще стало казаться, что он где-то ошибся и не сможет исправить ошибку сам.

После душа он поднялся на второй этаж, где в спальне уже горел ночник, и в постели, поверх одеяла, лежала Кейт и листала журнал. Комната несла на себе отпечаток ее вкуса – Кейт сама выбирала обои, шторы, определяла цветовые решения и заполняла спальню чисто женскими мелочами, делающими ее уютной и красивой, но Генри не чувствовал себя частью этой атмосферы. Он переоделся и лег, тут же отвернувшись к стене, но скоро горячие руки обняли его за пояс, а дыхание защекотало спину. Он так привык к этим ощущениям, что даже не мог ответить, приятны они ему или уже нет. И если верно последнее, то как он пропустил момент, когда это произошло с ними?

За завтраком Кейт была непривычно бодра и приветлива, будто и не было вечернего конфликта.

– Доброе утро, соня, – она поцеловала его и потрепала по взлохмаченным волосам. – Я сегодня с десяти, успела приготовить кое-что вкусненькое.

Кейт вернулась к плите и взялась за лопатку. Генри не мог не заметить, что для этого совместного завтрака она выбрала его старую рубашку, которая на ней больше походила на платье, а длинные гладкие волосы стянула в хвост на затылке. Хорошее настроение делало Кейт еще более привлекательной, она пританцовывала, сверкая голыми стройными ногами. Определенно, она была красивой и умной девушкой, умелой хозяйкой и обладала массой других достоинств. Генри невольно улыбнулся, когда она вернулась к столу с тарелками.

– Приятного аппетита, дорогой!

– Приятного аппетита. – Генри принялся за еду, мысленно радуясь, что некоторая напряженность между ними осталась во вчерашнем дне. Однако, возможно, он ошибался.

– Где ты вчера был? Может, все же расскажешь?

Генри покачал головой:

– Не думаю, что тебе будет интересно… В общем, я ездил в Клифф Энд.

– Это в Восточном Сассексе? Как тебя туда занесло?!

– Новое сообщение на моем сайте. – Генри на самом деле очень хотелось поговорить об этом, рассказать все, что удалось узнать. – В одном из пансионов поселился медиум, побывавший несколько месяцев назад на Синтаре. Ее звали Рита Волкер. Но она погибла точно так же, как и остальные, за день до моего приезда. Уже шестая, Кейт. Таких случайностей не бывает.

Кейт досадливо поморщилась:

– Когда ты уже успокоишься, Генри? Прошло два года, забудь ты этот остров, эту академию и этого Сорату. Он наверняка и не вспоминает тебя.

Вилка, которой Генри дирижировал своему короткому рассказу, выскользнула из пальцев и со звоном ударилась о край тарелки. Сердце будто сжало в тисках.

– При чем здесь он?

Девушка упрямо вскинула голову, тоже отставляя чашку с недопитым кофе:

– Можно подумать, это не ясно как божий день. Ты хочешь вернуться в Японию, будь она неладна, чтобы повидаться с человеком, забывшим твою фамилию, стоило ему только оказаться дома.

Генри почувствовал, что снова закипает. Картина уютного светлого утра рушилась на глазах, погребая его под обломками:

– Не смей так о нем говорить! – Он ударил кулаком по столу, посуда жалобно звякнула, а Кейт испуганно вжала голову в плечи. – Он… Дело в другом.

Генри не стал снова повторять то, что она и так успела выучить наизусть. Ничего не изменилось в его намерениях, лишь добавилось новых фактов. Когда два года назад он вернулся, то уже знал – ничего не закончено. Дикрайн и его эксперимент лишь видимая часть, скрытую же