Секретарь мрачного графа. Ошибки не прощаются - Наталия Ники

Основная моя проблема была в рекомендательных письмах, которые требовались по объявлению. Они у меня были, но совершенно не те, с которыми я могла бы рассчитывать на место. Дело было даже не в том, что они выданы с кафедры домоводства, у которого общего с вакансией было лишь в требовании поддерживать порядок.

Но вот эпитеты «неряха», «забывчивая», «вечно сующая нос не в свое дело», «невоспитанная» и даже «издевается над животными» не способствовали успеху в глазах работодателя. Я понимала декана Силпе, которая и написала мне все эти нелестные характеристики. Ее любимая белоснежная собачка стала ярко-зеленой, после того, как я искупала ее в шампуне с пигментом. Сразу скажу, я сделала это случайно! Вернее, я не ожидала, что эффект будет столь длительным.

Поначалу плохие рекомендации не расстроили меня, ведь у моей приемной матери была лавка «Магические амулеты Тамиллы», где я и работала. Но вскоре все изменилось, и работа горничной или экономки стала сколь желанной, столь недостижимой…

Тогда я впервые сделала себе рекомендательное письмо сама. На это ушла вся ночь. Я использовала бумагу с вензелями академии, которую достала в свое время в alma mater, пачку воска и несколько невинно пострадавших деревянных болванок.

В этот раз, мало того, что нужно было написать себе не только свидетельство об окончании курсов по травоведению, но еще и новое рекомендательное письмо, — старое, с помощью которого я получила работу в «Рачительном пони», больше не годилось.

Окошки моего пансиона соблазнительно светились, обещая теплую постель и горячий ужин. Но я знала, что скоро окончательно стемнеет, а, значит, лавка с чернилами будет закрыта. Следовательно, я не смогу попасть в замок, и мне придется вернуться в Прату не солоно хлебавши.

Ну, уж нет! Я обещала матушке!

Натянув перчатки на покрасневшие руки и запахнув поплотнее легкое пальто, я поплелась обратно к вокзалу.

Хозяин лавки повесил табличку «Закрыто» прямо перед моим носом. Мне показалось даже, что в его маленьких глазах, спрятавшихся за золотыми пенсне, сверкнуло некое злорадство.

Но не тут-то было – я со всей силы заколотила в дверь, издавая горестные вопли. Такого натиска лавочник не ожидал, и вскоре в окошке показалась его прилизанная на прямой пробор макушка.

Скрепя сердцем, я отдала приличную цену – целую серебряную монету — за небольшие пузырьки с фиолетовыми и синими чернилами, а также за несколько плотных листов. Затем, от трара подальше, меня выставили на улицу, захлопнув дверь за мной.

Погода испортилась – стемнело, ветер завывал в крышах домов, а снег валил не переставая. Извилистую дорогу, по которой я добралась до небольшой площади рядом с вокзалом, засыпало снегом. Последний не преминул сразу же превратиться в скользкую наледь.

А так как дорога шла под уклоном, то можно было смело садиться на пятую точку и катиться вниз.

Рядом, возле небольшого перрона, паровоз нетерпеливо чихал клубами пара.

Я остановилась в раздумьях. В конце этого самого перрона, насколько я помнила, находилась удобная лестница, которая позволила бы попасть в нижнюю часть города без сомнительного удовольствия прокатиться с горки. Обрадовавшись и выставив пакет с покупками перед собой, подобно щиту, я смело пошла вперед.

Ветер порывами налетал на меня, выдувая остатки тепла, снег искрился в свете газовых фонарей и хрустел под ногами. Я упорно шла вперед, вдоль злобно шипящего поезда, видя только снег, устилающий дорогу. Перед моим взглядом сверкнули дорогой кожей чьи-то темные ботинки, на которых лежали идеально выглаженные брюки. А затем я, в тщетных попытках увернуться, нащупала лбом твердое плечо обладателя ботинок и брюк.

Раздалось короткое ругательство, и я, не удержавшись на ногах, начала заваливаться вбок, нелепо махая своим пакетом. Послышался треск бумаги, звякнуло стекло, и я обнаружила себя почти лежащей на высоком человеке, одетом в черное пальто.

Запах влажной шерсти, приправленной легким морозцем, коснулся меня. Это все показалось мне настолько нелепым, что прежде чем поднять глаза, я некоторое время просто смотрела на дорогую ткань чужого пальто. Потрогав ее рукой, я подняла голову и столкнулась с темным суровым взглядом.

Это был молодой мужчина, в классической черной шляпе с атласной лентой. На его гладковыбритом лице затаилась обреченная усмешка. Если я ее правильно уловила. Потому что это было крайне неудобно - рассматривать его с такого ракурса: лежа в горизонтальном положении и вытянув вперед шею.

Кроме того, почти весь обзор загораживал весьма внушительный аристократичный нос.

— Да, слезьте вы с меня, наконец, — раздраженно прошипел незнакомец.

Словно очнувшись, я быстро засуетилась, пытаясь подняться, но ноги, как назло постоянно проскальзывали и разъезжались, поэтому никак не получалось нащупать точку опоры.

Люди вокруг стояли молча, затаив дыхание, боясь упустить хоть слово из разворачивающейся перед ними пикантной сцены.

Понаблюдав за моими мучениями некоторое время, мужчина с тяжелым вздохом обхватил меня за талию и одним движением поднялся на ноги.

«Где же мой пакет», - подумала я, озираясь по сторонам. Пакет нашелся неподалеку – потрепанный, с подозрительно темным и влажным углом. С ужасом я поняла, что банка с чернилами треснула и залила край моего пакета, а также роскошный портфель, принадлежащий тому господину, на которого я только что упала.

Я подхватила свой пакет и спрятала его за спину, но поздно. Незнакомец недовольно осмотрел свое имущество. Потом, держа на отдалении, открыл. Увиденное успокоило его.

Окинув меня внимательным взглядом, незнакомец небрежно коснулся шляпы и направился к вагону. Служащий в фуражке с золотистой кокардой широко открыл дверь.

Толпа, словно опомнившись, поспешила к паровозу, обтекая меня со всех сторон, и вскоре я осталась на перроне одна, прижимая к себе пакет, с которого падали на снег жирные фиолетовые капли. Развернув сверток, я подошла поближе к фонарю – почти вся бумага, за исключением одного листа, была испорчена, а у пузырька с фиолетовыми чернилами откололось горлышко, и он был почти полностью пуст.

«Ну, что же, — подумала я, поболтав бутыльком перед светом, — на одну попытку хватит». Аккуратно упаковав все обратно и кое-как оттерев руки о снег, я устало поплелась в гостиницу.

Глава 3

Марта

В этот маленький, затерянный в северных горах Адара, городишко меня привез фыркающий в клубах пара паровоз три дня назад. Наверное, тот же самый, в который уселся раздраженный аристократ, чей портфель я залила чернилами.

И, видит Скиталица, путешествие я не планировала!

Отправиться в другой город – было последним,