Босс всех боссов - Наиль Эдуардович Выборнов

поговорить об этом еще раз, — я развел руками. Цена была уже обговорена, но он все равно решил поспорить. — Я думал, что его настоящая цена — триста тысяч. Как я уже говорил. И я мог бы назвать двести пятьдесят, но не стану. Мы ведь деловые люди.

Я улыбнулся. Джон и Чарльз переглянулись. На самом деле им в действительности были очень нужны деньги, иначе отель они бы не продавали. У меня же были на него другие планы. Тем более, что денег у нас уже сейчас было столько, что… Даже если учесть переведенные в золото и спрятанные на черный день. Точнее на очень белый — когда отменят золотой стандарт, а потом дважды последовательно поднимут цены на золото.

— Двести тридцать номеров с заполняемостью в сорок два процента, — сказал Лански. — Туристов нет. Будут ли они дальше или нет — не факт, потому что Куба — место неспокойное. Может случиться революция, может начаться война. Большие потрясения нас ждут в ближайшее время.

— Война? — он посмотрел на нас.

— Да, — кивнул уже я за Мейера. — Большая война будет в Европе уже лет через десять. И даже такие маленькие страны как Куба это не обойдет, правда там войны будут поменьше.

— И зачем же вам тогда выкупать этот актив? — спросил Чарльз.

— Потому что мы умеем выигрывать войны. Или предотвращать их. Джентльмены, я понимаю, что вы считаете, что через два года отель будет стоить пятьсот. Поверьте мне, нет. Дальше в стране все станет только хуже. Я бы вообще посоветовал вам придержать деньги, которые вы получите. Только ради всего святого, не несите их в банки.

Принесли закуски. Боумен сделал глоток, потом взял оливку, кусочек сыра, отправил их в рот, прожевал. И сказал:

— Хорошо. Пусть будет триста пятьдесят, как мы договаривались раньше.

— Хорошо, — кивнул я. — Триста пятьдесят так триста пятьдесят.

Флинн сразу же начал раскладывать документы — подписать их мы собирались сразу же. А Чарльз, очевидно, подготовил нужный пакет, сделал все заранее. Так что Гурино станет владельцем отеля сегодня же. А документ на бессрочную аренду уже подписан передним числом. От моего имени. Ну а что, скромный импортер разбогател на сахаре и одежде, решил связать себя с Кубой плотнее, вот и собирается арендовать пока что дешевый актив.

Флинн разложил документы аккуратными стопками, разделив на три комплекта, и я отметил, что они уже подписаны с их стороны. То есть эта история с торгом была всего лишь игрой. Нужные места уже были отмечены карандашными галочками.

Гурино придвинул было к себе первый комплект и собирался начать читать, но Лански пододвинулся ближе и перехватил документы. На самом деле это была целиком и полностью сделка Мейера, я всего лишь назвал ему место, которое нужно купить, и примерную цену, которую мы должны заплатить. Все остальное устроил он. Хорошо, когда на тебя работает настоящий гений цифр.

Некоторое время они читали, после чего Лански сказал:

— Все стандартно. Подвоха нет.

— Все верно, — кивнул Флинн. — Переход права собственности, оценочная стоимость, сроки передачи ключей и документация от управляющего. Так что?

Гурино подписал. Потом еще раз, на следующей странице. Они подписывали документы, а я только откинулся на стуле и ждал. Встреча подходила к завершению, так что, думаю, они даже ужинать не будут.

Уже через несколько минут все кончилось, отель «Севилья» на Трокадеро сменил владельца. А настоящие его владельцы теперь мы.

Документы разделились — один комплект отправился обратно в саквояж Флинна, один — Гурино, а третий забрал сам Мейер. Исключительно на всякий случай. Следом поменяли своих хозяев и чемоданы, причем никто пересчитывать ничего не стал — у джентльменов все так или иначе строится на доверии.

— Вы оставите управляющего? — вдруг спросил Боумен.

— А что, стоит? — спросил я.

— Я бы на вашем месте оставил, — кивнул он. — Он знает все: поставщиков, персонал, как договариваться с городскими службами. А еще он хороший человек, и у него восемь детей. И при этом он честен.

— Мы учтем это, — сказал я.

— И вот еще что, — Джон чуть понизил голос. — Примерно через неделю после того, как сменится вывеска, придет местный инспектор по пожарной части. Это традиция. Конверт в двести песо решит вопрос на год вперед.

— Спасибо, — кивнул я.

— Куба — это Куба, — он улыбнулся. — Там своя специфика дел.

— Нам, пожалуй, пора, — проговорил Флинн. Рано утром еще одна встреча.

Они поднялись. Мы обменялись рукопожатиями, и Гурино проводил их до выхода, а потом вернулся. Попрощался с нами, сказал, что будет ждать дальнейших указаний. Свою долю он тоже получал. Я кивнул, и он ушел.

За столом остались только мы с Лански. Он поднялся, снял пиджак, повесил его на спинку стула и сел обратно. Ослабил галстук на полсантиметра, явно расслабился. Для него это означало то же самое, как для другого человека, если бы он снял ботинки.

— Я есть хочу, — пояснил он. — Мы почти полтора часа сидели, а в желудке одни закуски.

— Я тоже голодный, — только и оставалось признать мне.

Он махнул рукой, и немедленно появился официант. Мы заказали уже нормальной еды — стейки, жареный картофель, хлебную корзинку. Официант ушел.

Лански взял свой бокал с минеральной водой, отпил немного и посмотрел на меня.

— Ну? — сказал он. — Я вижу, что ты что-то задумал.

— Да, — кивнул я. — Задумал.

— И что мы только что купили?

— Отель в центре Гаваны с видом на набережную.

— Чарли… — слегка укоризненно проговорил он.

— Мей, мы купили наш ключ от Кубы, — я улыбнулся. — Самое лучшее заведение. Завтра мы поедем туда и выкупим еще несколько заведений, уже более мелких. Выкупим землю и начнем стройки. Ты же сам хотел зайти на Кубу.

— Я думал исподволь, а ты вот так вот, с ноги.

— Я часто так делаю, — кивнул я.

— Я так и понял, — он хмыкнул. — Собираешься устроить встречу в собственном отеле?

Уже завтра мы собирались на пароход, чтобы отправиться на Кубу. Я назначил встречу для всех двадцати шести Семей там, чтобы решить все вопросы, которые остались неразрешенными после смерти Маранцано. Реформировать Организацию, сделать так, чтобы она могла работать и