Время Признания - Дмитрий Романов

хочешь кого-то винить, то вини меня. Не смей ее трогать - это не достойно! И за этим столом договариваются о мире, а не войне. Войны под этой крышей не будет. Мое слово!

- А чего еще не будет под этой крышей? - я подмигнул сестренке, скорчив смешную рожицу. - Настя, чего в этом доме быть не должно? Что тебе здесь не нравится?

Девочка хихикнула, довольная тем, что все внимание переключилось на нее, а затем милую мордашку посетила сама серьезность.

- Одевасся. - она возмущенно продемонстрировала длинные рукава розового платья и жутко коверкая слова, пояснила. - Все одевасся и одевасся.

Девочка вздохнула и страдальчески закатила глаза. Этим ее протест против переодеваний к завтракам, обедам и прогулкам ограничился. Ребенок еще раз тяжко вздохнул и вновь сконцентрировался на пирожном.

- Я полагал, что беседую со взрослым мужчиной. - с укором изрёк хозяин дома и покачал головой. - Жизнь с отбросами дурно повлияла на тебя, Андрей, но мы это исправим. Вместе исправим. И начнем мы...

- С просьбы о прощении? - усмехнулся я, не собираясь так просто отпускать тему. - А то у тебя так складно все получается. Вроде и признался в бесчестии, но извиняться за это не собираешься. Предлагаешь начать все сначала, а сам поминаешь мою жизнь вне этих стен и предлагаешь не забывать ни плохого, ни хорошего. Мама? Она действительно ни при чём - прекрасно помню, как она стояла за твоей спиной, а за моей спиной завывала вьюга. Ты же НАСТОЯЩИЙ мужчина, Александр, так, может, определишься уже со своей позицией? Пока что я слышу только претензии, но не извинения.

Вальцов замолчал, сверля меня тяжелым взглядом, но слово взяла мама:

- Прости меня, Андрей. - в уголках ее глаз блеснула влага. - Мое сердце до сих пор рвется от боли с того самого дня. Прошу - прости.

- Прощаю! - я благосклонно кивнул родительнице и с улыбкой посмотрел на Вальцова. - Ну?

- Ты забываешься, юноша. - лицо мужчины закаменело. - Не смей себя так вести за моим столом!

Все понятно - на принцип пошел. Не хочет, чтобы какой-то пацан перехватывал инициативу. Настолько предсказуемое и прогнозируемое поведение, что даже никакого удовольствия от собственной дальновидности получить не удается. Мог бы хоть в чем-то уступить для налаживания контакта. Жалко, что ли?

Мне вот не жалко. Благодарность хозяину дома обязательно должна быть выражена если не уважением, то подарком. И у меня имеется для него удивительный Дар - черный песок.

- Мария! - повысил голос Вальцов. - Подай вина!

И уже мне:

- Я полагаю, что ты уже достаточно взрослый и пора учиться оценке благородных букетов вин.

Да ладно! Серьезно? Тупо споить меня решил? Это ведь не просто тупо, а тупо с большой буквы "Т"! Как можно считать, что я на такое клюну? Потому что с "отбросами" жил? Кретин!

Вот только не удалось Вальцову реализовать сей глупый план и вовсе не по причине моего отказа от алкоголя.

Мария - возрастная служанка с вечностеклянными глазами, которая считала меня если и не дерьмом, то где-то рядом. Мария, которая запирала меня комнате на ключ. Мария, которая делала вид, что меня не существует и никогда не откликалась на просьбы.

Она неожиданно споткнулась. Ни с того, ни с сего заплелась в собственных ногах в двух шагах от стола. Однако реакция спасла - женщина успела выбросить руки и упереться в столешницу.

Себя спасла, но отправленная в свободный полет бутылка обретенной свободе радовалась недолго.

Раздался звон битого стекла и Вальцов собрал взгляды каждого, кто находился в столовой. Сам же он с совершенно пораженной физиономией смотрел на остатки бутылки, красующиеся прямо перед ним на столе вместо блюда. Затем перевел взгляд вниз, куда стекало вино и похоже, увиденное ему не понравилось.

- Безрукая дура! - звук пощёчины слился со звуком резко отодвинутого стула.

Александр Александрович навис над схватившейся за лицо служанкой, пытаясь уничтожить ее взглядом, а на его идеально выглаженных светлых брюках красовалось красное пятно.

- Уже можно оценивать благородство букета?

Вальцов резко развернулся в мою сторону и даже почти приступил к созданию звуковых волн.

Не успел!

Беднягу напугал громкий хлопок одной из очень дорогих и условно "вечных" лампочек. Так напугал, что он сделал шаг назад, оперся рукой на стол, а затем сделал очень странные глаза.

Не из разряда "за что?", а скорее "как так-то?". Даже странно - я бы точно по-другому отреагировал, если бы получил такой глубокий порез от битого стекла.

- На мой взгляд - вино восхитительное. - максимально пафосно выдал я. - Ты согласен со мной, Александр!

- Молчать! - наконец пришел в себя Вальцов. - Обращайся ко мне на "вы" и как полагается, мальчишка!

В исступлении мужчина взмахнул рукой и брызги крови попали на платье сестренки. Она, может ребенок, но понять, что происходит нечто нехорошее или даже пугающее, способна вполне. Тем более, когда во взгляде ее отца ярость уступает место ужасу от содеянного.

Симпатичная мордашка вытянулась, в глазах заблестела влага, а следом столовую заполнил звук детского рева.

- Ну-у. Ну, ну, ну. - сюсюкающим голосом пролепетал гордый Вальцов, упав на колени и пытаясь заглянуть ей в лицо. - Все хорошо, лапа, все хорошо. Папа чуть-чуть поранился, но папа большой и очень сильный. Давай Маша отведет тебя переодеться и еще одно пироженко принесет.

Он повернулся к ухмыляющемуся мне и глаза нехорошо блеснули.

- А ты... Ты наказан! Живо в свою комнату!

- Нет. - я и не думал покидать театр.

- Андрей, не спорь с отцом. - поспешно вмешалась мать. - Ты и так нас всех очень расстроил.

Вот как так получается? Вроде и знаю, что родительнице безразличен, а продолжаю на что-то надеяться. Хотя почему нет, собственно?

Даст мне кто-нибудь в этом доме хоть капельку банальной объективности?! При чем здесь я, вообще?!

Ну-у-у... Очень даже "причем", но они-то этого не знают. Несправедливо!

- Либо сам пойдешь, либо тебя утащит Захар!

Вальцов понял, что так просто дочь утихомирить не удастся и передал ее заботам Марии, а сам уставился на меня.

О-о-очень хотелось продолжить пикировку, но я придавил это желание рифленой подошвой тяжелого волевого ботинка. Ни в коем случае нельзя все испортить с самого начала - Вальцов не должен понять, что я причастен хоть к чему-либо.

- Спокойной ночи, мама. И тебе спокойной ночи, Настя.