Висельное древо - Бен Ааронович

в секунду, но пару раз бывало и до шести кубометров. И если ей не уделять больше внимания и не дарить иногда бутылочку джина «Джуниперо», она не отвечает за то, куда может пойти этот избыток воды.

Это не угроза, конечно. Но с рекой лучше не шутить, поверьте мне на слово.

В конце сада Беверли есть склон с молодыми побегами ольхи и ясеня, он спускается к реке. Почти везде Брук можно перейти вброд, дно видно сквозь воду. Но здесь есть глубокий омут под плакучей ивой. Поверхность воды была тёмной и холодно отражала мой молочно-голубой светящийся шарик.

— Эй, Бев! Ты здесь?

Кто знает, может быть, она сейчас за километры отсюда, у мамы в Уоппинге или патрулирует Темзу вылавливая бродяг и самоубийц… Или чем там ещё занимаются она и её сёстры?

Но бывало, она выныриваля откликаясь на мой зов, а одныжды даже выпрыгнула, как лосось, — обнажённая и сверкающая — прямо мне объятия, так что всегда стоит попробовать.

На этот раз ответа не было. Только морось да гул Кингстонской объездной дороги за рекой. Я подождал около минуты чтобы потом честно сказать, что ждал пять и пошёл обратно по саду.

Я вышел через боковую калитку мимо «Киа Пиканто» Беверли к своему оранжевому «асбо». Сел за руль, проверил сумку для улик на заднем сиденье и зарядку «Эйрвейв» под приборной панелью, завёл машину и поехал в Найтсбридж.

***

«Уан Гайд-Парк» угнездился рядом с отелем «Мандарин Ориентал», словно стопка офисной мебели, и с тем же изяществом и обаянием, что у внутренностей ксерокса. Пусть даже самого нового, который ещё умеет отправлять факсы и сканировать документы. У меня, как говорит Беверли, есть свои взгляды на архитектуру. Но среди современных зданий встречаются и те, что мне по душе: «Огурец», здание «Ллойдс», даже «Осколок» — несмотря на то, что всякий раз, глядя на него, я жду, что на вершине угнездятся назгулы. Но вот что касается «Уан Гайд-Парк» — тут наш парень сэр Роджер явно просто отрабатывал гонорар. Не то чтобы это было уродливо, просто никакое. Это самый дорогой жилой комплекс в Британии, что лишний раз доказывает, что в недвижимости главное — место, место и ещё раз место.

Само здание состоит из четырёх башен, которые в буклетах именуются «павильонами», и тянется от отеля «Мандарин Ориентал» на востоке до ворот Эдинбург-Гейт в Гайд-парке на западе. Северная и южная стороны выполнены в форме клина, чтобы ловить максимум дневного света. В результате на плане этажа кажется, будто два звёздных разрушителя столкнулись при манёврах. Подъезжая по A4, я заметил, во всём доме не горит ни одно окно, кроме одной квартиры примерно посередине второй башни, так что место преступления искать не пришлось.

С парковкой оказалось сложнее, но секрет того, как избежать штрафа, когда ты полицейский прост — приткнуть свою неприметную машину средней ценовой категории среди клетчатых патрульных машин и фургонов-спринтеров, которые всегда скапливаются у места происшествия. Я нашёл их под странным бетонным навесом у Эдинбург-Гейт. Они перекрыли въезд к лифтам для автомобилей, которые должны спускать дорогие машины жильцов в подземный гараж.

Я читал, что внизу есть частный спортзал, бассейн, корт для сквоша и винные погреба и очень надеялся, что мне туда не придётся спускаться. Не то чтобы я страдал клаустрофобией, просто у меня был практический опыт того, сколько может весить чёртова земля и какой привкус отчаяния остаётся во рту.

Гулид ждала у цилиндрического стеклянного входа в холл. Мы не раз работали вместе, поэтому она набросилась на меня с радостными воплями.

— Неужели ты, блядь, просто не мог взять и свалить? — сказала она.

Я был потрясён.

— Эй! Следи за языком, — сказал я.

— Даже не начинай, — огрызнулась она.

Я заметил, на ней был очень красивый фиолетовый шёлковый хиджаб с серебряной нитью по кайме, жакет в тон и элегантная длинная чёрная юбка. Не похоже, чтобы она собиралась сегодня патрулировать улицы.

— У тебя было свидание? — спросил я.

— Нет. Была на дне рождения.

— Я думал, ты в выездной группе на этой неделе.

— Поменялась. Чтобы попасть на день рождения.

— А-а, — сказал я. — Сочувствую.

— Это будет как с теми «БМВ»? — спросила она.

— Не знаю. Я только что приехал.

Гулид кивнула полицейскому из службы поддержки у входа.

— Внеси его в список, — сказала она ему. И мне, — Тебе тут понравится.

Она провела меня через прозрачную цилиндрическую дверь-шлюз на антресольный балкон и вниз по лестнице в двухсветный холл с кожаными креслами и той самой бессмысленной скульптурой, которую тоннами скупают особо жадные банки. За прозрачными стенами, по слухам пуленепробиваемыми, виднелся небольшой декоративный садик и — за ещё одним слоем защитного стекла — тусклые и опасные улицы Найтсбриджа.

У стойки регистрации стоял подтянутый мужчина с коричневой кожей, чёрными волосами и в добротном костюме из магазина готового платья. Возможно, индонезиец, подумал я. Он умудрялся одновременно выглядеть настороженным и смертельно скучающим, бывший военный или разведчик, что-то в этом духе.

Уровень безопасности показался мне параноидальным, но как говорит мой отец, чем больше у тебя есть, тем больше ты боишься это потерять.

Охранник одарил меня и Гулид кислым взглядом, я ответил дружелюбной улыбкой и бодрым «Доброе утро». Потому что я офицер полиции и если меня не остановят политические соображения или чьи-то связи, моя власть простирается повсюду, даже в цитадели сильных мира сего.

В эту конкретную цитадель мы поднялись в стеклянном лифте по полностью прозрачной шахте, чтобы жильцы могли наслаждаться видом на Гайд-парк, ведь именно за это они выложили по десять миллионов и больше.

Лифт вывел нас в поперечный коридор, где мы исполнили «танец бумажного костюма», торжественность закона сочетается с необходимостью прыгать на одной ноге, пытаясь натянуть дурацкие бумажные штанины на штанины своих брюк. Оказалось, Гулид под юбкой носила легинсы, их вместе с платком она оставила в прозрачном пакете. Когда мы наконец застегнулись в гигиеничных криминалистических костюмах, Гулид повела меня налево, там две двери из красного дерева были подперты портативным штативом для света. За ними оказался короткий коридор с изогнутой дальней стеной и множеством абстрактных картин.

В вопросах интерьера после определённой суммы ты получаешь только рост страховых взносов. Элегантно пропорциональную комнату украсят белёные стены и деревянный пол. Но если форма неудачная, все столики из палисандра с полировкой только добавят уборщицам головной боли. В «Уан Гайд-Парке»