Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 2 - Шуан Мэйхуа

Му Ян это прекрасно понимал. Проведя столько времени вместе с принцем, Му Ян все же смог разглядеть в этом лицемерном подлеце что-то хорошее, пусть и спрятанное глубоко под снегом и слоем железных игл. Возможно, это что-то уже было разбито и сломано, но все еще пригодно для того, чтобы приносить свет в этот мир. Но тем не менее невозможно было отрицать тот факт, что жизнь поистине несправедливо обходилась с наследным принцем. Хотя и судьбе Му Яна не позавидуешь, он все равно чаще думал о других, нежели о себе и своем будущем.

Не прошло и пары фэней, как Лань Шицан снова вернулся, но на этот раз за ним. Словно безродную дворнягу, Лань Шицан схватил Му Яна за волосы и вышвырнул на улицу, а тонкие паутины, пропитанные демоническим Ци, бесцеремонно обвились вокруг шеи демона, не позволяя сделать ни вздоха, ни выдоха. Сломанные ребра то и дело причиняли боль, а теперь белокурый демон перекрыл воздух, а в случае неповиновения и вовсе мог лишить его жизни.

Му Ян был живым свидетелем того, как послушная марионетка выполняет приказы своего господина. Во всяком случае, не стоит вестись на внешний вид этого несчастного. Это всего лишь сосуд, что полон мертвечины. Не имеющий ни своего мнения, ни собственного сознания. Таким же был и Цзюнь-шан Лун Чжи, но Му Яну на мгновение показалось, что даже бывший Император демонов не был настолько силен, как его названый сын. Возможно, Муоуши потратил куда больше времени и сил на создание любимой игрушки и дело было в этом, а возможно, Лань Шицан еще при жизни был куда сильнее своего названого отца.

Так и умирают, пропадая в небытие, мастера боевых искусств. Одаренные и великие. А гибнут из-за низменных, свойственных смертным людям чувств, таких как любовь и сострадание. Ведь Лань Шицан умер из-за любви к Ван Су. Он даже ослушался приказа Цзюнь-шан Лун Чжи и выбрал сторону Ван Чэна во время восстания шести великих государств. А после он, на которого взвалили все грехи и беды, растворился каплей в море.

Му Яну приходилось в спешке перебирать ногами, чтобы поспевать за демоном. Не успев дойти до храма Будды, куда его волок Лань Шицан, фиолетовые глаза тут же округлились, услышав протяжный крик Ю Вэйюаня. Над местом, куда они направлялись, собрались грозовые тучи, а молнии, словно золотые драконы, метались из стороны в сторону. Казалось, от этого вопля содрогнулся не только мир смертных, но и небесные чертоги, как и сама преисподняя.

Стоило им войти, как в нос тут же ударил приторный запах благовоний вперемешку с запахом свежей крови. Ю Вэйюань сжимал цепи, на которые его подвесили, его пальцы побелели, да и сам принц выглядел ни живым, ни мертвым. Бледные губы были приоткрыты, рот заполняла розовая пена, а из глазниц текли кровавые слезы, медленно скользя по щекам и срываясь с подбородка, растворяясь в багряной луже на холодном полу.

Наверное, Му Ян никогда ранее не произносил его имя с таким беспокойством.

– Ю Вэйюань.

Вот только принц не слышал этого шепота, такого теплого и до боли необходимого…

Ю Вэйюань лишь время от времени издавал тихие стоны боли, когда кожаный кнут очередной раз хлестал его по спине, рассекая плоть до самых костей. Но на этот раз губы принца расплылись в довольной ухмылке, от которой Му Яну стало еще больше не по себе.

В тот раз в деревушке Шицзяо во время омовения Му Ян подметил давние шрамы на спине принца, но они были настолько старыми, что белые полосы почти сливались с гладкой кожей цвета белого нефрита. Лишь в тот раз из-за горячей воды даже через пелену пара их было видно. На мгновение Му Ян подумал, что наследный принц сильно поранился в детстве, но сейчас, воочию узрев, как старый монах хлестает его плетью с полным равнодушием, демона осенило: «Неужели эти лысые приспешники избивали наследника императора? Разве кто-то в здравом уме будет заниматься подобным?»

Стоило монахам в одинаковых одеяниях прикрыть лица масками, как демон наконец понял, что к чему. Эти люди не были на стороне принца и не были под чарами врага. Они с самого начала знали, что перед ними вовсе не младший сын императора, а полукровка, узурпатор, демон… Зло…

Они действовали по собственной воле и желанию. А учитывая тот факт, что принц прожил большую часть своей жизни тут и просил похоронить его в Долине бессмертных, Ю Вэйюань, возможно, даже не знал, что место, которому принадлежит его сердце, кишит предателями и врагами, подобно яме с ядовитыми кобрами. Она еще опаснее, чем императорский дворец, переполненный лицемерами и самовлюбленными павлинами.

Застав принца в таком состоянии, Му Ян захотел сжечь дотла это место со всеми этими лысыми монахами. Протянуть принцу руку и помочь встать с колен, а всех тех, кто причиняет ему боль, заставить пасть и отбивать три тысячи поклонов, убиться в собственном искуплении. В грудной клетке что-то сжалось, стало еще труднее дышать. Но виной тому были вовсе не путы, больно впившиеся ему под кожу, а что-то другое, более глубокое.

Не тратя времени, Лань Шицан приковал его, а после устремился к Ю Вэйюаню. Его Высочество стоял коленями в собственной луже крови, пасть ниже не давали цепи, ибо они все еще удерживали его на весу. Лань Шицан присел и, проведя пальцем по щеке мертвой старшей сестрицы, зацепился взглядом за единственное украшение девушки, за шпильку, что сцепляла ее белые локоны в вечно растрепанный пучок. Лань Сюэ хоть и была прекрасна собой, но манерами походила на деревенского мальчишку или закаленного мечника, что не особо следит за своим внешним видом или словами. Судьба обошлась с ней довольно жестоко, сорвав лепестки слишком рано, тем самым убив все самое нежное и прекрасное еще в самом начале цветения, превратив демоницу в ту, которой она стала.

Лань Шицан вынул шпильку из ее волос, на мгновение застыл, о чем-то задумавшись. Это оцепенение длилось недолго. Спрятав заколку в рукав, демон потянулся за мешочком цянькунь, висевшим на ее поясе, выпотрошив все содержимое.

Лань Сюэ действительно любила таскать все с собой, включая как самое нужное, так и те вещи, которые пылились годами. Осколки алого лезвия вместе с черной рукоятью высыпались с металлическим звоном и упали на пол. На лице Лань Шицана не дрогнул ни один мускул, когда он поднял один из осколков и вонзил его в тело своей старшей сестры. Осколок обжигал, разъедая как