Код волхва. Книга 3 - Алексей Даньшин

— Ты кому, паскуда, сказала «хватит»? — язык у Путяты заметно заплетался, и он икал после каждого с трудом произнесённого слова. — Забыла, сука, с кем говоришь? Да я тебя… Я всю эту вашу рыгаловку закрою… Вы тут все у меня кровью умоетесь… На кого руку подняли? Я княжий человек! Путяту все знают! Мой дядька у самого князя в ближней дружине! Всех сгною!

Уууу! Эк его развезло-то! И это с самого раннего утра?

— Судя по первичной диагностике, он уже пару дней такой, — Ника хмыкнула и замолчала. Ей, видимо, тоже было интересно, чем этот спектакль у нас тут закончится. Хотя интриги особой вроде и не было для неё.

В моё время в театрах на спектаклях обычно просили убрать звук на телефонах и не мешать представлению кашлем или громкими разговорами. Поэтому я и не шумел, желая досмотреть этот концерт до конца.

— Чё тут? — поинтересовался я тихо, подойдя сзади к своим воям.

Парни обернулись и дружно поклонились. И Матрёна вслед за ними повторила поклон.

Воспользовавшись тем, что оппоненты от него отвернулись, мытник решил вновь обратить на себя наше внимание. Схватив со стола очередную грязную тарелку с остатками каши, он запустил ею в пол.

— На меня смотреть, суки! Я тут говорю!

— Бражки требует, — прошептала Матрёна. — Уже битый час тут сидит и пьёт. Говорит, мы его тут бесплатно и поить, и кормить должны теперь всегда. Выгонять уж не стали, ждали всё, когда ты, княже, проснёшься.

Последняя фраза ключницы, сказанная чуть громче, с трудом, но как-то сумела дойти до затуманенного мозга младшего мытника.

— Какой такой княже? — он слегка встряхнул головой, пытаясь как-то отогнать муть перед глазами. — Кто тут князь?

Мдаа. Драма прям по классике. И что мне с ним делать? Ну, перепил мужик — ну, бывает. Ну, полномочия свои по пьяни превышает. Тоже бывает. Можно было бы понять и простить. Но он ведь, сука, на Матрёну руки распустил… Вон у неё на руке уже и синяк наливается.

Ключница, видя, что я обратил внимание на её руку, скромно прикрыла свежую гематому ладонью и пожала плечами.

Видимо, не получится у меня с ним по-хорошему-то! А так хорошо всё начиналось…

Я хмуро взглянул на пьяного мытника и, вздохнув, велел своим парням:

— Связать его и в детинец отнести. Там Кнуту на руки сдадите. Скажете: покушался на жизнь княжьих слуг и самому князю Илие грозил. Пусть там его поспрашивают хорошенько, кто его надоумил на злодейство такое.

Всё ещё не очень понимая, что происходит, Путята попытался махать руками. Но его быстро связали и вынесли на двор.

А я обернулся к Матрёне.

— Не стой столбом! Теперь всё иначе будет.

— Я знаю, — ключница вздохнула. — Весь город второй день гудит. Только и разговоров, что про древлянского князя Илию Святославовича да икону чудодейственную. Она и впрямь такая?

Я кивнул.

— Теперь точно позовут тебя княжить вместо Ярослава!

— Не позовут. Мы договорились.

— Ну, мало ли, о чём вы там промеж себя договорились. А народ может по-иному мыслит.

— Так, заканчивай мне тут уже оппозицию разводить! — я слегка прихлопнул ладонью по столешнице, садясь за чистый стол. — Что там у нас на завтрак?

— Овсянка.

Ну, кто бы сомневался!

— Неси уже!

— Там Колыван вместе со мной пришёл. Просил сказать, как ты проснёшься. Звать?

— Зови, — кивнул я.

Я посмотрел в окно на то, как трезвеющего прямо на глазах мытника засовывают в телегу и вывозят за ворота. Дурак ведь. А мог бы на меня работать… Но мне такие алкаши буйные в команде точно не нужны.

В дверях возник Колыван. Поклонился и начал мять шапку в руках.

— Проходи уже, чего там встал-то, — я рукой показал ему на скамью напротив меня. — Овсянку будешь?

— Благодарствую, княже, я уже ел.

Он покосился на Матрёну, которая в этот момент поставила передо мной тарелку с дымящейся кашей и кружку со своим фирменным отваром из лесных травок и сушёных ягод.

— Как там в доме дела? — я взялся за ложку. — Всё убрали уже?

— Всё, княже. Вынесли весь хлам и отмыли всё. Гнилые венцы простучали, которые заменить нужно будет. Крышу всю осмотрели, по дранке я уже сговорился по цене. Завтра привезут и начнём перекрывать. В ледник камешек твой поставили. Мебель на торге я уже присмотрел, надо бы и тебе показать. Там у одного купца есть арабская спальня. С шахматами. Дорогая, но ты вроде говорил — денег не жалеть.

— Сходим посмотрим, — кивнул я, дуя на кашу. Кусочки сушёных ягод в овсянке уже разбухли и приятной кислинкой освежали это клейкое месиво.

— У меня к тебе, княже, есть ещё личный разговор, — замялся Колыван, потерев кривой глаз.

— Ну, говори, — я посмотрел на него внимательно. Цветные всполохи над его головой выдавали крайнюю степень волнения.

Он помялся ещё пару секунд, а потом выдал:

— Жениться я хочу.

— О как! — я аж присвистнул. — Ну а что, мужчина ты видный, ещё не старый. Да и служба у тебя теперь знатная: главный казначей князя древлянского. Денег у тебя много. Можешь и дом в Киеве свой поставить. Завидный жених!

Я одобрительно покивал, заставив Колывана ещё больше засмущаться и покраснеть.

— Благодарствую, княже! Всё только из твоей милости!

— Ну, не скромничай! Кабы не твои умения и опыт, не видать бы тебе такой службы.

Он скромно вздохнул.

— Так, а невесту-то уже приглядел себе или как? — вспомнил я о самом главном.

— Приглядел, княже, — он кивнул, но как-то неуверенно. — Давно уже.

— Ну и кто она? Я её знаю?

— Знаешь, княже. Как не знать. Ты только не серчай! Ключница это твоя.

У меня за спиной загремела посуда. Я обернулся и увидел стоящую у двери на кухню Матрёну, зажимавшую рот ладонями обеих рук.

И над ней тоже полыхало. Диаграмма матрицы сознания выплясывала кадриль, переливаясь всеми цветами радуги.

Сговорились!

И Ленка ко мне сегодня ночью пришла точно не просто так!

— Ты не подумай чего, княже: мы ведь без твоего слова ни-ни… Только ведь Матрёна и баба уже не молодая, да и тебе теперь вроде не по статусу…

— По какому статусу? — спросил я спокойно, и вовсе даже без угрозы в голосе.

— Так ведь народ бает, что заступник теперь в Киеве объявился. Конец скоро княжьей войне, и будут все жить спокойно, как при Володимире.

Мужик смотрел в стол, боясь поднять на меня глаза.

— Заступник, значит… — медленно проговорил я. — Матрёна! Подь сюда!

Ключница тихо подошла, встала