Оторва. Книга 11 - Ортензия

Я подтолкнула Садию, и, когда её втянули на борт, тоже вскарабкалась, ударившись ногой об акваланг.

— Ёжки-матрёшки, — я скривилась от боли, — спасатели, блин, что так долго? Нас там чуть раки не сожрали.

— А-а-а, — протянул один из парней, — так это за вами нужно было нырять? Я ведь говорил: ничего не случится. Если есть карман с воздухом, можно легко больше часа продержаться.

— Умный, да? — спросила я. — Больше часа тебя самого туда.

— Ну и чего пыхтишь? — усмехнулся спасатель. — Скажи спасибо, что живыми выбрались.

— Тебе сказать? — огрызнулась я. — А где гаишники? Вроде тут плавали, нас дожидались.

— Так на берег ушли, как нас увидели. Сейчас встретитесь, — он развернул веслом лодку и направил её вдоль моста.

— А там ещё кто-нибудь остался, — спросил он, налегая на брёвна.

— Живых точно нет, — ответила я, — но водителя никто не вытаскивал.

Лодка подойти вплотную к берегу не смогла, и я поднялась на ноги, чтобы перебраться через борт, но замерла, увидев в паре метров капитана. Свет от фонарей с моста падал, и я смогла разглядеть погоны.

— Обе живые, — сказал он, приближаясь, — я не верю своим глазам. Ну ты даёшь.

— Дают в другом месте, — буркнула я в ответ, но он вроде и не расслышал.

Сделал полшага ближе и протянул руку, чтобы помочь мне сойти, но в этот момент к нам с невероятной прытью, на какую только может быть способен человек, подлетел старший лейтенант Невзоров и почти грубо отпихнул капитана в сторону. Выглядело это вполне комично.

Решив, что он хочет первым помочь сойти на берег, я не стала лишать ни его, ни себя такого удовольствия. Мне вообще нравилось, когда крепкие парни носили на руках. А он к тому же был частично обнажен: синие носки, трусы, описанию не поддававшиеся, но очень похожие на те, в которых главный герой в фильме «Неподдающиеся» пытался прыгнуть с десятиметровой вышки, и зелёный галстук, мокрый и прилипший к волосатой груди. Феерично.

Но вместо того чтобы подать мне руку, он брякнулся перед лодкой на одно колено и громко воскликнул:

— Ева Бурундуковая, я тебя люблю и дальнейшую жизнь представляю только рядом с тобой. Выходи за меня замуж!

Вот когда у меня глаза вылезли из орбит. Нашёл время делать предложение! Ему в руки ещё цветы и коробочку с кольцом.

Сказал бы мне это Каренин там, на слёте… Ведь именно этих слов я от него ждала, и я бы растаяла, словно Снегурочка.

— Невзоров, — крикнул капитан, — да ты никак рехнулся?

Александр, вероятно, прослушал замечание старшего по званию; во всяком случае, он, даже не оглянувшись, продолжил:

— Скажи «да», и я сделаю тебя самой счастливой женщиной Советского Союза.

Вот это аргумент. Грёбаный Каренин! Тут же пришла в голову мысль, что их нужно будет как-нибудь познакомить, чтобы один Саша научил другого Сашу в любви признаваться. А то Каренин, хоть и старше, и майора получил, а наедине с девушкой только мямлить мог. И почему Каренина Сашей назвала, даже не поняла.

— Невзоров, ты бы хоть брюки надел для приличия. Кто же в трусах предложение делает, — заметил капитан, и вокруг раздались смешки.

— Знаю я вас, — не оглядываясь, ответил Невзоров, — пока бы одевался, вы бы мою невесту прямо из-под носа увели.

— Какую невесту? — спросил капитан в полной непонятке.

У меня, в принципе, тоже глаза полезли на лоб.

Невзоров не стал уточнять, а просто сказал:

— Мою.

Неожиданно. И когда я успела стать невестой старлея? Пока в речке бультыхалась? Или он в самом деле где-то удариться успел?

— Саша, — произнёс капитан, — да кто же у тебя отбирает невесту? Ты себя нормально чувствуешь? Ты у меня две недели назад на дне рождения был. У меня жена, и сыну шесть лет. Это ты про меня сейчас? Или про кого?

Невзоров не оглянулся. Всё так же стоя на одном колене, он спросил:

— Так ты согласна, да?

— Может, потом свои любовные дела будете решать. Там в автобусе ещё кто остался? — раздался голос одного из спасателей.

— Водитель. Но он изначально не подавал признаков жизни, и что с ним, неизвестно. Я пару раз обращался к нему, да и тряс его за плечо, пока автобус не упал.

— Понятно, — отозвался спасатель, — вы тогда девок врачам покажите, они всё-таки долго в воде были.

— Девок нашли, — фыркнула я.

— Я себе поклялся, — сказал Невзоров, — что как только она выберется на берег, первое, что я сделаю, — сделаю предложение руки и сердца. И мне обязательно нужно получить согласие. У меня мама добрая.

И у этого мама, да ещё и добрая. Это что, намек, что будем жить в две семьи в одной квартире, а я с доброй свекровью ещё и кухню делить буду на двоих? Всю жизнь мечтала переехать в Белоруссию. Хотя в будущем в этой республике было не так уж и плохо, если сравнивать с Молдавской. Но тянуть в Кишинёве до развала Союза у меня точно не было желания.

— Да чтоб тебя! — разозлился капитан. — Девчонки с того света едва выбрались, а он заладил. Успеешь сделать предложение. Пусть очухаются вначале. И одень брюки. Это приказ. Сверкает он тут своими труселями!

Правильное решение принял капитан. Я устала до чёртиков. Про Садию вообще можно было молчать в тряпочку. Сейчас пойдёт отходняк от осознания того, что произошло, и совсем могла раскиснуть.

Невзоров поднялся и понуро потопал в сторону, а капитан остался стоять на месте, провожая его взглядом.

— Нет, — возмутилась я, — это нормально вообще. Сначала целая очередь была помочь нам выбраться из лодки, а теперь ни одного. Нам самим вылезать? Так тут кругом вода. Мы ведь свои ножки замочим.

Невзоров обернулся и шагнул вперёд, столкнувшись плечом к плечу с капитаном, который тоже отреагировал на мои слова. Они остановились и уставились друг на друга.

— Мальчики, — отвлекла я их, помахав рукой, — нас тут двое, и если вы не будете толкаться, то каждому достанется почётная миссия.

Я досталась капитану как старшему по званию, а Невзорову пришлось довольствоваться узбечкой. Садия была в таком состоянии,