Тоннель в лето, выход прощаний - Мэй Хатимоку

Старшая школа Кодзаки располагалась в двух шагах от железнодорожной станции. Большинство местных школьников, если только они не отпетые двоечники или не круглые отличники, учились именно здесь. Изредка на спортивную площадку забредали барсуки и лисы. Само здание школы выглядело немного обветшалым, но в целом это была самая обычная школа.

Я переобулся у своего шкафчика и направился в класс 2-й «А». Как раз была перемена, и в коридоре небольшими группами стояли ученики и болтали. Поднявшись по лестнице и пройдя немного по коридору, я заметил что-то странное.

Перед классом 2-м «А» собралась целая толпа.

«Неужели кто-то разбил окно?» – мелькнуло у меня в голове. Однако тут же стало очевидно, что они пришли поглазеть на новую ученицу, которая перевелась в эту школу. Я уже знал, что это девушка, и мне стало интересно, действительно ли она так красива, что смогла привлечь столько внимания?

Я протиснулся сквозь толпу в класс. Новенькую было видно сразу. В школе Кодзаки, где все ученицы должны были носить форму в виде матросок[2], она выделялась в своем платье-сарафане. Видимо, для нее еще не успели пошить форму. Уже из-за этого различия в одежде она казалась чужеродным элементом, который не вписывался в общую картину.

Хотя лицо у нее и вправду было симпатичное. Длинные прямые черные волосы на первый взгляд делали ее старше, но большие глаза с приподнятыми уголками смягчали этот эффект. Кроме того, прямая спина и сосредоточенность на чтении добавляли ей элегантности.

Ее красота была не хуже, а возможно, даже превосходила Кавасаки, известную своей привлекательностью и считавшуюся самой очаровательной в классе. Но в ней было что-то особенное. Может быть, ее безупречная внешность придавала ей некую холодность и недоступность. Хотя она, без сомнения, была объектом всеобщего внимания, никто не осмеливался к ней подойти. Все лишь наблюдали за ней издалека.

Я прошел на свое место у стены, отделяющей класс от коридора.

– Эй, Каору.

– И тебе доброе утро.

Высокий одноклассник с короткой стрижкой, который поприветствовал меня, был Кага. Он выглядел как типичный спортсмен, но на деле был заядлым домоседом из клуба каллиграфии и умником, который собирал корабли в бутылках в качестве хобби.

– Слышал, поезд сбил оленя.

– Ага.

– В последнее время такое часто случается. Завидую тебе. Я-то на скутере езжу.

– С чего бы? Летом жарко, а зимой холодно, – ничего хорошего.

– На мопеде ведь то же самое.

– И то верно.

Кага бросил взгляд на новенькую.

– В Токио, наверное, поезда животных не сбивают?

– Как же, случается.

– Разве?

– По крайней мере, я слышал, что там людей сбивают.

– Черт, ты иногда так непринужденно говоришь такие вещи, – сказал Кага, скорчив недовольную гримасу.

Я не очень понял, что именно он имел в виду, но, возможно, моя фраза и вправду была неуместной. Я решил сменить тему.

– Кстати, при чем тут Токио?

– Хама сказала, что новенькая оттуда.

Хама – это учительница Хамамото, которая работала в школе первый год и была нашей классной руководительницей. К слову, никакой особой для молодой женщины привлекательностью она не обладала.

– Ого, Токио…

– Не повезло, конечно, переехать в такую глушь.

Я фыркнул и взглянул на новенькую.

– Другого склада, что ли?

– В смысле?

– Ну, эта новенькая кажется одиночкой.

– О? – Кага оживился. – Заинтересовался? Личико-то у нее и правда ничего.

– Да нет, просто обратил внимание.

– Ее, кстати, зовут Ханасиро Андзу…

Я кивнул, давая понять, чтобы он продолжал.

– А характер у нее, похоже, что надо!

Кага с явным интересом начал рассказывать.

Ханасиро Андзу, как оказалось, переехала в Кодзаки по семейным обстоятельствам. Это был ее первый перевод в другую школу. Так ее представила Хама, а затем попросила Ханасиро сказать что-нибудь классу. На что та не мешкая ответила: «Мне нечего сказать. Можно я сяду?» Взгляд у нее при этом был такой пронзительный, что Хама, по словам Каги, оробела.

На самом деле отчужденность Ханасиро была поразительной: пока мы беседовали, одноклассник, попытавшийся с ней заговорить, был решительно отшит фразой: «Я читаю, так что не мешай, пожалуйста».

– Ну, теперь понятно, почему она одна, – усмехнулся я.

– Жалко, симпатичная все-таки. Лишь бы задирать не стали.

– Судя по всему, она сможет постоять за себя, так что беспокоиться не о чем.

С этими словами я достал из сумки учебник по математике и тетрадь. Грядущая контрольная волновала меня сейчас куда больше новенькой.

Прозвенел звонок, возвещая начало второго урока.

Ханасиро, несмотря на сложный характер, оказалась весьма способной в учебе. На математике она щелкала задачи как орешки, а на физкультуре демонстрировала такую скорость, что позавидовали бы даже члены клуба легкой атлетики. Даже когда одноклассницы восторженно хвалили ее, она не проявляла высокомерия, а лишь бросала холодный взгляд, будто говоря: «Да ладно, это же проще простого». Я неоднократно наблюдал, как одноклассники пытались пригласить ее в школьные кружки, но на все предложения она давала отказ одной лаконичной фразой: «Слишком хлопотно».

Похоже, Ханасиро не собиралась ни с кем сближаться и проводила большую часть перемен за чтением.

Обычно такую белую ворону быстро начинают травить. Однако выдающиеся способности, видимо, обладают силой превращать «чудака» в «гениальную личность», и уже к обеденному перерыву в первый же день Ханасиро прочно закрепила за собой амплуа «неприступной одиночки».

Впрочем, нашлись и те, кому это было не по душе.

– Эй, сбегай-ка вниз, купи мне колу «Черио»[3] в автомате.

Ярко-рыжее каре с химической завивкой, короткая юбка. Да еще и стоптанные задники у сменной обуви. Прямо-таки живое воплощение раздела «как не должен выглядеть ученик» – настоящий парад нарушений школьного устава.

Это была Кавасаки, та самая, что считалась первой красавицей класса.

Но, к сожалению, она не ограничивалась только миловидной внешностью. Ко всему прочему, Кавасаки была страшно избалованной и высокомерной. Ходили слухи, что она встречается со старшеклассником-задирой, известным своей любовью к дракам, так что никто из одноклассников не смел ей перечить. С таким влиятельным покровителем и наглым нравом ее статус негласной королевы класса был предопределен.

Кавасаки сунула прямо в руку Ханасиро сто иен. Та с недоумением посмотрела на монету и пробормотала:

– Вишневую колу?

– А? Ты что, не знаешь компанию «Черио»?

– Никогда не слышала.

– Ладно, неважно. Просто неси уже.

– А ста иен хватит?

– Хватит!

– А она вкусная?

– Чего? Какая разница?

– У них есть что-нибудь, кроме колы?

– Да хватит уже вопросы задавать, иди! – крикнула Кавасаки, пнув парту ногой.

Ханасиро с совершенно бесстрастным лицом встала и молча вышла из класса. Глядя ей вслед, Кавасаки