Убить Хрущева! Книга 1 - Георгий Савицкий

арестовывал его никто иной как лично маршал Победы Георгий Жуков! Впоследствии Берия по приговору Специального судебного присутствия Верховного Суда СССР был объявлен изменником Родины, лишен всех наград и званий и расстрелян.

При этом Хрущев действовал весьма решительно — вполне в духе сталинских репрессий. Что наводило на тревожные мысли о том, что на этом бывший любимец Сталина, преданно заглядывавший в глаза Вождю народов и плясавший перед ним вприсядку — в прямом смысле, дорвавшись до власти в СССР, не остановится.

Незнакомец молча поднялся во весь рост.

— Вот что, Александр Александрович, насколько мне известно, австрийцы, вроде бы, ведут сейчас работы в том же самом направлении. Более того, уже в 1952 году в городе Линц в Австрии начал работать первый в мире кислородно-конвертерный цех.[1] Вскоре и мы начнем — забыв о своем, перенимать, как это водится, иностранный опыт. Так что ваша «Черная металлургия», как говорят писатели, еще выстрелит! Пишите о Михаиле Голдобине и его конвейерном способе разливки стали. Тем более что он работает в этом направлении с 1949 года здесь — в Москве, на заводе «Серп и Молот». В этом году[2] намечается промышленное освоение УНРС на «Красном Сормове» под руководством академика Бардина в Горьком.[3] Тем более что, как известно, с Иваном Павловичем вы знакомы. Более того, в городе Сталино[4] в Донбассе строится первая в мире промышленная, а не только экспериментальная, УНРС — установка непрерывной разливки стали. С таким изобретением мы оставим далеко позади и японцев и американцев.

— Да, но сам академик Бардин раскритиковал меня как писателя за «стахановские» идеи в металлургии, — несмотря на мрачную иронию, с которой это было сказано, было видно, что Фадеев на глазах оживает, будто бы заражаясь спокойной уверенностью незнакомца.

— Ничего страшного, ведь вы известный писатель — так дерзайте! Он — известный в стране металлург, академик и мастер в своем деле, но вы же как автор видите проблему гораздо шире и глобальнее. Следовательно, и академика Бардина сможете убедить в полезной необходимости именно литературного описания этой проблемы. Сейчас время такое. Время энтузиастов-новаторов, время заглянуть за горизонт — в светлое советское завтра!

— Хорошо, за роман я примусь и бросать его не собираюсь. Но вам-то что от меня нужно?.. — с недоумением воззрился Фадеев на загадочного собеседника.

Все же «генерал от советской литературы» привык к конъюнктурным играм Союза писателей СССР. Он по опыту знал, что писатели — самые тщеславные и алчные существа на Земле, и в бескорыстие верил слабо.

— Сведите меня с товарищами Маленковым и Молотовым.

Как всегда, все началось с «интернет-срача»…

Большая наклонная аудитория факультета психологии и педагогики, как всегда, шумела. Парни и девушки шумели, смеялись, переговаривались, залипали в телефонах. Но вот в аудиторию вошел лектор, окинул взглядом присутствующих, легко улыбнулся. Средних лет, в светло-коричневом вельветовом пиджаке, серой водолазке и отутюженных темных брюках. Удобные полуботинки поблескивали лаком. Свободный стиль у него сочетался с элегантностью — так мог одеваться только уверенный в себе человек, которому не нужно ничего доказывать окружающим. Для него собственное мнение являлось результатом знаний, эрудиции и весьма богатого жизненного опыта. Об этом говорила и легкая седина на висках, такой тип мужчин нравится всем женщинам — от восемнадцати и до «возраста элегантности». Он уверенно подошел к столу, поставил рядом небольшой, но дорогой по виду кожаный портфель с блестящей пряжкой.

— Здравствуйте, товарищи студенты!

— Здравствуйте, Артем Викторович! — несколько вразнобой, но искренне ответили студенты.

— Товарищи давно уже в Советском Союзе остались! — выкрикнул кто-то из студентов с места.

— Прекрасно! Как раз тема нашего сегодняшнего занятия: «История психологии. Психология в СССР», — в тон излишне активному студенту ответил Артем Викторович.

— А разве в отсталом СССР существовала психология⁈ — удивилась гламурная блондиночка в розовой кофточке и с ультрадлиными ногтями. Как девушка с таким маникюром писала конспект, непонятно. Но училась она неплохо.

— С чего вы взяли, милая девушка, что Советский Союз был отсталой страной? Все же именно СССР отправил в 1961 году человека в космос! — искренне удивился Артем Викторович. — Кстати, а как звали первого космонавта планеты?.. Ставлю плюс один балл к следующему семинарскому занятию — но только по-честному, не гуглить!

— Этот… Как его?.. Юрий… это — Гагарин, вот! — провозгласил Славик, разгильдяй и весельчак, но талантливый.

— Да, тот самый Юрий Гагарин… Сейчас о нем мало кто помнит, но еще для нашего поколения первый космонавт планеты считался своеобразным символом огромной цивилизационной победы великой страны. Хотя вы живете уже в иной парадигме и в ином хронотопе, выражаясь научным языком. А проще говоря, в иных временах. Для вас эти события примерно там же, где и Римская империя, — невесело усмехнулся преподаватель.

— Вот именно, СССР сейчас там, где и Римская империя, и Античная Греция — на свалке истории! Несмотря на величие империй, они уже в прошлом, поскольку не смогли доказать своей жизнеспособности, — запальчиво крикнул кто-то из студентов. В огромной наклонной аудитории собрались сразу несколько потоков одного курса, и разобрать, кто говорит, не получалось.

— Что ж, отвечу вам стихами нашего современника и моего любимого поэта Игоря Губермана:

Любую можно кашу моровую

затеять с молодежью горлопанской,

которая Вторую Мировую

уже немного путает с Троянской.

Не правда ли, подходит по контексту? — не растерялся преподаватель.

— Согласен с вами. Но все же считаю, что Хрущев своей неумной и неумелой политикой заложил основы будущего развала Советского Союза, и за это именно он, а не тогдашний американский президент Кеннеди, больше достоин смерти! — выкрикнул все тот же студент.

— Позвольте с вами не согласиться. Кстати, как мне вас называть? — преподаватель обратил внимание на запальчивого собеседника. Интересно складывалось начало его лекции сегодня…

— А называйте меня Вальдос!

— Что же, Вальдос, я принципиально считаю, что никто из людей не достоин смерти. Как человек и, тем более, как дипломированный практикующий психолог, имеющий ученую степень. Убить человека легко, а вот жить с этим гораздо тяжелее. Насилие, действительно, отравляет душу, и это отнюдь не метафора, молодой человек.

— Да откуда вам, кабинетному кандидату наук это знать⁈

Артем Викторович только пожал плечами.

— Действительно, откуда мне это знать?..

— Хорошо, а Гитлера — его тоже стоило бы пожалеть⁈

— С точки зрения психологии, которую мы с вами изучаем: почему же тогда Гитлер принял яд и застрелился? Не потому ли, что ему следовало бы сохранить жизнь — ради правосудия! Причем, правосудия в данном случае абсолютного, поскольку в таком случае мы бы осудили само зло. Косвенно