КОМСОМОЛ-3 - Ольга Войлошникова

раньше меня не насмелился. Пока в автобус не лазили — это даже видно было, не говоря об отсутствии запахов. Что характерно, даже следов особо не натоптали — видать, некому просто. Вон там кто-то подошёл к обрезу леса, постоял, а ближе подходить не рискнул.

Может, оставить какой-нибудь сюрприз, чтоб и не рисковали?

А что? Вон какой сидит хороший бесхозный скелет. А автобус, да и место вокруг него, сиреневой дымкой окутано. Прозрачной, так мне высокая концентрация и не нужна. Что если применить простейшую привязку по принципу, к примеру, тех же уличных фонарей, которые за день собирают рассеянную энергию, а с наступлением сумерек трансформируют её в освещение? Только фонари, понятное дело, на классической мане работают, а мы возьмём сирень. А привяжем несложный алгоритм движения. Единственное, укрепить скелет надо, а то скоро он по отдельным костям развалится.

В общем, совершив ряд не особо сложных магических манипуляций, я остался страшно доволен результатами своего труда. Теперь время от времени скелет начинал дёргать руль, головой крутить или шевелить нижней челюстью.

Отлично получилось!

Жаль, заценить некому. Были бы здесь мальчишки…

Я скрипнул зубами, вспомнив, какую участь администрация Коалиции приготовила местным подросткам. И какую, ещё более жуткую — детям…

Ладно, хватит дурака валять. Посмотреть же хотел, как дело восточнее обстоит — вот и погнали!

* * *

Я бежал и в который раз удивлялся. Поразительная земля! Леса почти нет, а все поля как складки на коже у тети Лизиной собаки. Словно кто огромными граблями прошёлся — ни одного ровного места. И ещё эти узенькие аллейки-лесополосы с явно специально посаженными деревьями. И ладно бы плодовые какие, так нет — просто деревья. Клёны, тополя. Зачем сажают? Если это снегозадержание, так нету снега-то, чего задерживать? Надо будет у Мюллера спросить поинтересоваться.

По пути пришлось обходить несколько деревень. Был даже пару раз облаян местными собаками, но уважительно, только из-за заборов. В поле ко мне ни одна блохастая не вышла.

Боятся.

Ещё бы.

Больше всего меня тревожила эта странная безлюдность. Понятно, что война и всё такое — но поля-то кто обрабатывать потом будет? Или макаронники надеются к весне свою безземельную бедноту нагнать? Не знаю. Надо кого из командного состава цивилизаторского поспрошать.

Одни вопросы кругом.

А потом у одной деревушки увидел знакомые машинки.

СНОВА ПОЛОСАТЫЕ

Южная Моравия, неизвестная деревенька

15 января 1948 года, вскоре после полуночи

Аркадий

Ты глянь, сто́ит только о гадости какой подумать — и вот она, нарисовалась, не сотрёшь! Да ещё целый торнадо сирени, закручивающийся от церквушки. Опоздал! Опоздал, япону мать твою итить!

Тогда хоть отомстим! Нахрапом только не ломись, ты ж один-таки.

Это я пока один. Да и они — уже не отряд. Сделав своё гнусное дело, солдатня разбрелась по деревне. Грабить, а как же. Теперь-то, по их мнению, всё вокруг ничейное получается…

Зубы, зубы синие спрячь…

Это верно. Не сиять сигнальным фонарём. И быстро, пока начальних их не чухнулся!

Не рассуждая об особой тактике, я перескочил через низенький заборчик ближнего двора, где, как подсказывал мне нюх, орудовали двое. Метнулся через огород к сарайкам. Скрал вражин по одному. Первого у тех же сараек встретил, когда он (довольный, с-с-сука!) с двумя курицами на улицу выходил. Так и умер, тварь, как те курицы — со свёрнутой шеей. А нехрен!

Его напарник так звенел ложками в доме, что за его спиной не то что полуоборотившийся я пройти мог, там и взвод бы промаршировал! Опять же, увлечение чужим столовым серебром до добра не доводит. Это я вам авторитетно заявляю. Вызывает внезапные сквозные отверстия в организме.

Поднял обоих кадаврами и с приказом «Убить всех, кто в полосатой форме!» отправил на зачистку. Маловато, но на первое время сойдёт. Тем более, что я столько в них сирени вбухал — задолбаетесь упокаивать! Ну и сам следом пошёл.

Самое поганое, что эти мародёры уже половину деревни обошли. И скидывали всё, что награбили, ящиками и кулями в поджидающую технику. Два обычных грузовичка уже были набиты под завязку, и погрузка шла в гусеничный ползун с тяжёлым пулемётом на кабине. Это как-то уж совсем дико — таким образом тяжёлую технику использовать, но, похоже, начальник этого отряда был настроен выскоблить деревню до донышка.

Смотри-ка, на поток дело поставлено! – со злостью сказал Зверь.

Смотрю, — с неменьшей злостью в ответ подумал я. — И куда это добро потом? Надо бы поинтересоваться. Не с целью личного обогащения, а так, наведаться с инспекцией. Узнать: кто там такой хозяйственный, и умеет ли он выбитые зубы сломанными пальцами собирать?

А пока мои войска достаточно быстро прибавлялись — в следующем доме двое, потом ещё один на улице у того самого ползуна, куль с барахлом забрасывал. Дальше первая пара заскочила в следующий дом и выволокла оттуда истошно орущего толстого «полосатика», а новая тройка за ноги вытянула из высокой кабины ползуна водителя и, я даже слова сказать не успел, разорвали его втроём на куски. Буквально на три части!

Неаккуратно получилось… Чего мне с этими обрывками делать?.. Поднять можно — навроде тех «лошадей», из лоскутов плоти собранных, которых я в полуобморочном состоянии для госпиталя под Архлебовым смастерил — да неаккуратно будет. И неэкономно. Как эти «лошади» из меня энергию тянули — чуть до состояния мумии не дошёл…

Охренеть у тебя мысли, Аркаша!

А чего? Нормальные мысли. Поди, у некромантов тоже своё понятие о тактике есть. Так что затраты, несоразмерные эффективности, мы отметаем.

То есть, этого из клочков поднимать не будем?

Невыгодно.

Так бы сразу и сказал.

А пока я рассуждал сам с собой, кадавры громили свой собственный отряд. Их уже было за десяток, я особо не считал. И последним островком сопротивления мёртвой армии остался добротный двухэтажный особняк. Прям из двери кадавров встретили пулемётные очереди. Да только зря этот стреляющий в тушки-то целился. Я уже понял: чтоб с хоть какой-то гарантией грохнуть восставшего, надо в голову стрелять. И желательно с полной декапитацией*.

*сиречь обезглавливанием

А потом у неведомого пулемётчика патроны закончились. А кадавры у меня — нет. Прискорбно, да? И я так думаю.

СТРАШНЫЙ ДОМ

Я зашел в дом, перешагнув остатки трёх уже не шевелящихся кадавров. И чуть не выскочил назад. Посреди большого зала торчал окровавленный кол, на котором корчилась молодая женщина. А над ней, на лопастях диковинной вентиляторной системы, кружились четыре детских тела. За шею подвешенные. И судя по всему — ещё