Человек из Субуры - Дмитрий Чайка

Ни торговли не осталось, ни еды… Римляне бегут из городов. Кто-то пытается платить варварам, но с чего платить-то? Законов нет, монеты нет… Крестьяне еще как-то живут. А мы решили уйти оттуда.

— Вот записка, — Евгений протянул клочок папируса. — Пойдете на форум Тита, там диакония. Получите хлеб.

— Нет ли тут работы, господин? — помялся мужчина.

— По работе к Марку идите, — отмахнулся дьякон. — И по жилью к нему же. Он подскажет, где можно угол снять.

— Ты Марк? — мужчина повернулся, недоверчиво оглядывая того, кто казался ему слишком молодым для таких вопросов.

— Я Марк. Что делать умеешь?

— Мастерская у меня была, — в глазах мужчины появилась тоска. — Медью и бронзой занимались. Три раба было, подмастерья… А как алеманы подошли, кормить их нечем стало. Так они все и сбежали.

— Понял, — терпеливо кивнул Марк. — Сам умеешь что-то делать?

— Умею, как не уметь, — понурился тот. — Правда, я больше торговал. Но если нужно, вспомню, как кастрюлю залудить.

— Соляная дорога, мастер Аппий, — Марк ткнул рукой вдаль. — Он медник, искал подмастерье. Скажи, Марк со Спуска прислал.

— Спаси тебя бог, добрый человек, — обрадовался мастер. — А что по жилью?

— Если с мастером договоришься, он поможет, — сказал Марк. — Если не возьмет, сюда придешь. Устрою в инсулу. Следующий!

Марк насмотрелся на бегущих от варваров мастеровых, врачей, юристов и отставных солдат. Сотни судеб прошло через него. После того как варвары десять лет назад перешли по льду Рейн и взяли Могонциак (3), Римский мир рухнул. Галлия в огне. Паннония, Реция, Норик и Германия опустошены. Мезию и Фракию разорили гунны, а Испанию — вандалы, аланы и свевы. Люди бежали в Рим, ослепленные надеждой. А когда они попадали сюда, то внезапно узнавали, что здесь их никто не ждет.

Стоявший перед Марком человек когда-то был тучен и уверен в себе. Теперь в его глазах поселилась тоска, а кожа щёк повисла брылями, обтягивая скулы. Даже грязная далматика, не по погоде тонкая, висела на нем мешком. Он стянул ее поясом, отчего ткань пошла складками. Рядом с ним стояла жена, пожилая, некрасивая тетка, брюзгливо поджавшая губы.

— Что-то умеете делать, уважаемый? — устало спросил Марк.

— Я куриал города Бракара (4), — важно выпрямился тот. — Мои земли захватили свевы.

— Делать что умеете? — переспросил Марк, у которого уже голова кругом шла от множества людей, каждый из которых считал, что раз уж он добрался до столицы мира, то на этом его несчастья уже закончились.

— Я владел землей! — возмущенно посмотрел на него беженец. — Я приехал в Рим, чтобы укрыться от бесчинств варваров.

— Тут все такие, — повел рукой Марк. — Я могу дать работу, помочь с жильем, подсказать, где первое время вам дадут хлеба. Я не смогу выдать вам землю, уважаемый. И колонов, которые будут платить вам оброк, я тоже не дам. В термы нужен истопник. Рыбаки ищут людей на засолку рыбы. Но это на весну. Гребцом на купеческий дромон пойдете? На виноградник работать? Печь сложить можете? Золотари требуются, дерьмо вывозить…

— Да ты спятил?

Бывший куриал смотрел с таким возмущением, словно Марк покусился на честь его жены. Лицо и шею забросало багровыми пятнами, а губы затряслись мелко-мелко.

— Простите, господин, — куриала решительно отодвинул невысокий человек с руками, в которые намертво въелась глина. — Я хороший печник. Из Паннонии бежал. За еду для семьи работать готов.

— Пекарня Курция в Субуре, — кивнул ему Марк. — Придешь завтра в полдень, скажешь, что от меня. Сначала в диаконию на форум зайдешь, заберешь хлеб, потом в пекарню. Дам тебе работу.

— Спаси тебя Христос, добрый человек! — обрадовался печник. — Приду я.

— А я? — возмущенно смотрел бывший богач. — А со мной как? Я землю потерял! Дом потерял! Мне как быть?

— Я всего лишь пекарь, уважаемый, — спокойно ответил Марк. — Я помогаю людям, попавшим в беду. Но нельзя причинить добро насильно. Вы же не умеете ничего.

— Я закончил школу в Гиспалисе! — выпятил тот грудь. — Я постиг риторику и грамматику. Неужели для меня нет места писца?

— Это вам в префектуру лучше зайти, — Марк встал, собираясь уходить. — Возможно, сиятельный Симмах ищет кого-то в свою канцелярию. Мне это неизвестно.

— Да что же это такое? — возмутился провинциал. — Разве в Риме не найдется места для человека моего положения?

— Нашлось бы лет тридцать назад, — ответил Марк уходя. — Сейчас — не думаю.

Бывший куриал, бывший богач и бывший обладатель огромного брюха отошел и сел спиной к стене. Точнее, не сел, сполз… На его лице не осталось никаких чувств. Кажется, он только сейчас понял, что его жизнь изменилась безвозвратно. По обвисшему лицу покатилась одинокая слеза. И даже зудевшая над ухом жена не могла вывести его из состояния ступора. Человек, вся жизнь которого осталась в далекой Испании, не имел в Риме знакомств. Он просто вошел в город, где до него нет никому дела. Никто не припас теплого местечка для грамотея, закончившего риторическую школу. В Риме не протолкнуться от таких. Они бьются на ступенях Юлиевой базилики за право составить купчую или завещание. Провинциальные адвокаты, писцы и члены городских советов селились на верхние этажи инсул вместе с вышедшими в тираж проститутками, нищими и поденщиками. И многие из них опустились на самое дно, не сумев приспособиться к своей новой жизни. Марк уже видел таких — сломанных, потерявших всякую надежду.

— Пойду я, святой отец, — он подошел к пресвитеру Филиппу. — Надо в пекарне помочь.

— Конечно, Марк, иди, — улыбнулся тот. — Господь да пребудет с тобой. Да! Вот еще что! Африканец Север — твой друг?

— Да, — недоуменно посмотрел на священника Марк. — А что с ним? Видел его вчера. Здоров был.

— Он душой мается, — улыбнулся в бороду пресвитер. — Помощь ему нужна. И так уж вышло, что никого он на этом свете не уважает, кроме тебя. Поговори с ним. И с ней поговори тоже.

— Хорошо, святой отец, — кивнул Марк. — Сегодня после ужина и поговорю. Скажите, что с выборами епископа?

— Нечем порадовать, — взгляд священника окаменел. — Сторонники архидиакона Евлалия Латеранскую базилику захватили. Префект города Симмах за него. И, говорят, светлейший Констанций тоже. Если так, дело плохо. Семь дьяконов нас даже в базилику не впустили. Заперлись, словно воры, и выборы провели. Гореть им в пламени Геенны!

— Понятно, — почесал затылок Марк. — А мы, значит, за Бонифация?

— Конечно! — возмутился священник. — Да как у тебя язык повернулся такое спросить!

Марк поднял на него невинный взгляд, похлопал для убедительности глазами, а потом заявил.

— Так мы люди маленькие, святой отец. За кого скажете, за того и будем. Нам в Субуре беспорядки не нужны.