Пенрик и Дездемона. Книга 2 - Лоис МакМастер Буджолд

Рыночная площадь, полупостоянная деревня из ларьков и навесов, пахла рыбой, веревками, дегтем и специями. Здесь продавали поношенную одежду, местные жестяные изделия и керамику, а также еду – экзотические (для Пена) апельсины и лимоны, сушеные фиги и орехи, странные яркие овощи, оливки и масла. Не меньшим разнообразием отличались торговцы и покупатели – мужчины и женщины, а также дети обоих полов, бегавшие вокруг и вносившие свою лепту в хаос. Из одежды преобладал свободный лен: туники и брюки для мужчин, целомудренные драпировки для женщин. Цвет кожи варьировал от почти рокнарийской бронзы до оливкового и темно-кирпичного загара людей, что определенно работали под открытым небом.

Волосы были кудрявыми или прямыми, бронзовыми – высветленными солнцем или темными, – каштановыми, но в основном черными. Пенрик порадовался, что внял совету покрасить свои волосы в неприметный каштановый цвет. Его собственный почти белый цвет выделялся даже дома; здесь, где он, будучи среднего для горцев роста, внезапно оказался на полголовы выше большинства мужчин, белокурые волосы пылали бы на солнце, как сигнальный маяк. С глазами Пен ничего поделать не мог, разве что немного прищуриться. Он постарался изобразить присущую клеркам сутулость.

Закончив увлекательную экскурсию по рынку, Пен зашагал по улице, что вела к холму, на котором стоял дворец губернатора. Шум гавани – крики морских птиц, голоса рабочих и торговцев, скрип кранов, цоканье копыт и грохот тележек – поначалу не позволял расслышать мерный топот обутых в сапоги ног за его спиной. Когда он обернулся, отряд из полудюжины стражников уже почти настиг его.

– Стой, ты! – крикнул их сержант.

Пен напрягся, но выполнил приказ, моргая и улыбаясь, выставив пустую, безобидную руку.

– Здравствуйте, – произнес он дружелюбным голосом. – Чем я могу вам помочь?

Лишь потом он увидел Велку, который бежал за стражниками и кричал:

– Это шпион! Арестуйте его!

Первое побуждение Пена – попытаться переубедить стражников – угасло, когда он сообразил, что более тщательный обыск кожаного футляра с документами непременно выявит тайное отделение и секретные письма герцога, после чего никакие разговоры уже не помогут. Но его туго набитый кошелек висел на шнурке на шее, скрытый от посторонних глаз, а через плечо была перекинута лямка футляра с документами, который никто не мог схватить.

Сержант достал из ножен короткий меч и взмахнул им. Дез, ускорь нас! – подумал Пен.

С его точки зрения, нападавшие замедлились. Пен стукнул сержанта футляром так, что мужчина упал назад, и уклонился от лениво поднимавшегося меча другого стражника. Когда он так делал, ему казалось, будто он движется сквозь масло, но Пен придал силу своим ногам и развернулся, сделав несколько шагов к бегству. Куда, он подумает потом.

Однако сейчас он врезался прямо в другую половину отряда стражников, которые оказались на улице прямо над ним и направлялись к нему с занесенными дубинками.

Пен увернулся от четырех вялых ударов, стремительный, как атакующая змея. Успешно отдернул голову от пятой дубинки – и врезался виском прямо в шестую, вероятно, намного сильнее, чем планировал державший ее стражник.

Вокруг замелькали звезды и снег, Пен ахнул и упал, попытавшись подставить руки, но снова ударившись головой, на этот раз о мостовую. Перед глазами расцвели тошнотворные черные облака, однако полностью он не отключился.

Если бы он отключился, это избавило бы его от последовавших боли и страданий. Множество сильных рук схватили его длинное тело и потащили назад, вниз с холма, в ворота прибрежной крепости. Над головой замелькали тени, потом камень. Сначала Пен решил, что все-таки потеряет сознание – мир потемнел, хотя гудение в голове никуда не делось, – но они просто оказались под землей; мимо промелькнул оранжевый огонь факела. Проход сузился, расширился, снова сузился. Снова расширился.

Его опустили и ловко избавили от футляра, сапог, кошелька, пояса и поясного ножа, а также большей части одежды. Кто-то схватил Пена за волосы и рявкнул:

– Как твое настоящее имя?

Пен не смог ничего простонать в ответ, он только хватал ртом воздух, а потом его внезапно вырвало на допросчика. Это была слабая защита или месть, но тот хотя бы с руганью отпрыгнул.

– Боско, ты слишком сильно его ударил. Он не может говорить в таком состоянии.

– Простите, сержант! Но он сам виноват – он на меня прыгнул!

– Не имеет значения, – раздался голос Велки. – Думаю, здесь мы найдем ответы на все вопросы.

Ну конечно, Велка завладел кожаным футляром. Губы мужчины изогнулись в удовлетворенной улыбке. Пен пожалел, что не позволил Дез обыграть Велку в кости на борту корабля.

– Вряд ли он сможет сам спуститься вниз по лестнице, – сказал один из стражников.

– Мы можем просто сбросить его.

– Точно, и сломать ему обе ноги.

– А разве он зачем-то еще понадобится? Кроме казни? – спросил сержант, по-видимому, обращаясь к Велке.

– Пока трудно сказать. Лучше сохранить его в целости.

Последовало краткое профессиональное совещание, по итогам которого Пена, одетого в штаны и рубаху, спустили в темноту на веревке, которая болезненно впивалась в его тело под мышками. Процесс направлял солдат на качавшейся веревочной лестнице. Сначала холодного, грубого камня коснулись босые ноги Пена, затем колени, а затем и все остальное. Веревка, солдат и лестница исчезли вверху. Скрежет тяжелого камня отрезал голоса и последние слабые отблески факелов. Полная тишина. Полная тьма.

Полное одиночество.

Но… не в его случае.

– Дез, – простонал Пен, – ты еще со мной?

Потрясенная пауза.

– Им нужно было размазать твои мозги по улице, чтобы я оказалась в каком-то другом месте.

Несмотря на пульсирующую боль, Пен с любопытством спросил:

– В кого бы ты перепрыгнула?

Ощущение угрюмых раздумий.

– В Велку.

Демон, вынужденный перепрыгнуть из-за смерти своего седока, при прочих равных условиях обычно выбирал самого сильного человека поблизости.

– Правда?

– Он бы прожил недолго. – Пауза. – Зато умирал бы долго и мучительно. Уж я бы об этом позаботилась.

Пен подумал, уж не так ли демоны хаоса признаются в любви.

Примерно так, мысленно ответила Дез. Пену стало труднее шевелить губами. Пен, сосредоточься. Ты не должен терять сознание. В твоем черепе трещина и внутреннее кровотечение. Мы можем прижечь поврежденный сосуд, но нужно проделать дыру, чтобы выпустить сгусток, прежде чем давление убьет тебя.

Ты хочешь, чтобы я провел трепанацию самому себе?

Я сама ее проведу, но ты должен оставаться в сознании. Я не смогу работать, если ты… если ты…

Понял.

Деструктивная медицина. Иногда она спасала жизни.

Иногда нет.

Его голова уже так сильно болела, что проделывание в ней отверстия размером с кончик пальца едва ли имело значение.