Чернокнижник из детдома 5 - Сергей Александрович Богдашов

согласован, и погода тому благоприятствовала. В том смысле, что не было затяжных дождей, которые размыли бы дороги и превратили реки и ручьи в бурные потоки. И для вертолёта она важна.

Сутки, после прибытия к Пробою, у нас уйдут на подготовку.

Необходима площадка под Клеть, и в десяти километрах от Пробоя посадочная площадка для вертолёта, с расчищенной охранной зоной. Там в основном работать будут маги Земли. И на этот этап работ для них в достатке заготовлено накопителей.

Уже знакомые и зарекомендовавшие себя наёмники наняты на охрану нашего лагеря и будущей вертолётной площадки.

Лагерь укомплектован всем необходимым, и с запасом. За этим Хуго проследил. Но если что, то грузовой квадрокоптер до нас дотянет. Правда, обратно его придётся везти уже на машине.

Когда все приготовления были закончены, а Клеть выгружена на площадку, пришла пора мне ораторствовать.

— Отряд! Вы все меня знаете. Завтра с утра мы пойдём и сделаем то, что до нас никто в мире не исполнял! Мы возьмём дракона живьём! План у нас есть, и он предусматривает практически все случаи, какие только могут возникнуть. Слушайте своих командиров и работайте так, как никогда раньше! Это ваш звёздный шанс нарастить свои уровни! Не нужно мандража и суеты — просто делайте своё дело, как вас учили, слушайте команды и у нас всё получится! Я в этом уверен! — спокойно закончил я свой короткий спич, и понял, что цели достиг.

Народ хоть и волнуется, но по крайней мере сегодня многие заснут, а по остальным я позже сам пройдусь, усыпляя. Им же лучше будет.

Утро встретило нас туманом. Он стелился по земле низко и плотно, как вата, и в двадцати метрах уже ничего не было видно. Я стоял у края Пробоя, вглядываясь в эту молочную муть, и чувствовал, как внутри всё сжимается в тугой комок.

— «Видимость — триста метров. К семи утра рассеется», — доложил Хуго.

— Успеем.

Позади, в лагере, уже кипела работа. Бойцы проверяли оружие в последний раз. Крупнокалиберные пулемёты — два «Утёса» и два «Корда» — стояли на укреплённых позициях, задрав стволы к небу. РПГ-7 лежали в ящиках рядом, гранаты к ним — в отдельных укупорках. МОН-200 мы расставили ночью, создав три рубежа. Первый — в пятистах метрах от точки входа, второй — в трёхстах, третий — прямо у прохода, где должна была стоять Клеть.

Никифор подошёл, хмурый, но собранный.

— Люди готовы. Клеть запитали, артефакты на ней проверили дважды. Телеметрия с камер работает.

— Тварь как?

— «Пока не проявляла активности, — ответил Хуго. — Зафиксировано два выброса тепла за ночь. Возможно, охотилась. Сейчас лежит в том же месте, что и вчера».

— Разбудим, — сказал я. — Пора.

В Пробой мы вошли в восемь ноль-ноль. Туман к тому времени и правда рассеялся, открыв жёлтую, выжженную саванну. Солнце висело низко, но уже пекло нещадно. Я оглянулся — группа шла плотно, без лишних звуков. Маги держали Щиты наготове, стрелки — с оружием, задрав стволы к небу.

К месту, где Хуго засёк дракона, мы вышли через час. Пересекли первый рубеж, второй. Успели даже закопать пару дополнительных сюрпризов — артефакты-ловушки, которые я сделал по просьбе Никифора.

И тут небо над нами потемнело.

Я не успел скомандовать — кто-то из новичков выстрелил первым. Пулемёт ударил короткой очередью, трассеры ушли в небо, прочертив светящуюся дугу трассеров. Тень дёрнулась, развернулась — и я увидел его. Дракона.

Он был огромнее, чем казался на видео. Чешуя переливалась тёмной зеленью, почти чёрной, крылья — рваные, со старыми шрамами. Глаза горели жёлтым, и когда он посмотрел на нас, я почувствовал, как по спине пробежал холод. Не от страха — от того, что эта тварь была умной. Она не просто реагировала на угрозу. Она нас оценивала.

— Всем лечь! — заорал Никифор.

Дракон сложил крылья и пошёл вниз. Я успел активировать Щит, почувствовал, как по нему скользнула волна чужой магии — плотная, почти осязаемая. Тварь попыталась взять нас на испуг, подавить волю.

Не вышло.

— Первый рубеж! — скомандовал я, чисто на всякий случай.

Подрыв нескольких МОН-200 грохнул так, что заложило уши. Дракон дёрнулся в воздухе, пытаясь уйти вверх, но второй взрыв накрыл его сбоку, третий — спереди. Ещё три мины сработали без видимого результата. Осколки забарабанили по Щитам, один из новичков вскрикнул — пробило защиту, задело плечо. А нечего вылазить.

Тварь закричала. Крик был низким, тягучим, похожим на гудение мощного трансформатора. Она рухнула на землю, подмяв под себя кустарник, но почти сразу встала — хромая, с пробитым крылом, из которого хлестала тёмная, густая кровь.

— Пулемёты, огонь!

Два «Корда» и два «Утёса» ударили одновременно. Пули калибра 12,7 мм впивались в чешую, и лишь иногда выбивали снопы искр, рикошетя от чешуи. Дракон попятился, попытался взлететь — второе крыло заработало, но левое висело плетью. Он развернулся, метнулся в сторону, пытаясь уйти к ближайшему холму.

— РПГ!

Первый выстрел лёг впереди твари, взметнув фонтан земли и камней. Дракон шарахнулся, побежал в другую сторону — туда, где мы его и ждали.

— Второй рубеж, давай!

Зря кричу. Хук лучше меня знает, когда и что подрывать, но удержаться я не могу. Азарт душит.

МОН-200 сработали снова. Осколки ударили прямо в брюхо дракону, и он закричал уже по-другому — больно, жалобно, как раненый зверь. Я видел, как Пашка с Серёгой выскочили из-за укрытия и одновременно бросили двойные Сети. Те накрыли морду твари, она замолотила головой, пытаясь разорвать магические путы и дохнуть Огнём, но Сети держали.

— Третий рубеж готов! — крикнул Никифор.

— В Клеть его, в Клеть! — заорал я, активируя артефакт принудительной телепортации.

Иглы вонзились в дракона с трех сторон — те, что мы загодя положили в землю на путях его отхода. Телепорт ударил синей вспышкой, пахнуло озоном и горелой плотью. Тварь дёрнулась, забилась в конвульсиях — и исчезла.

На той стороне, у выхода из Пробоя, грохнула Клеть. Я не видел, но слышал — металлический лязг, звон прутьев, и снова этот жуткий, низкий крик.

— Закрыта, — выдохнул Хуго в наушник. — Клеть запечатана. Артефакты подавления работают.

Я опустился на одно колено, не чувствуя ног. Рядом кто-то смеялся — нервно, со всхлипами. Витька стоял на четвереньках и блевал, уткнувшись лицом в траву. Пашка с Серёгой обнимались и танцевали, как пьяные бабы на вокзале.