Мальчик, который ел призраков - Дарья Александровна Крупкина

– Это не моя магия, – глухо сказал он. – Мне такое не близко.

– Надеюсь, больше не будет проклятий.

– Кто же думал! Я думал, она милая девушка. А она прокляла. – Генри глянул почти озорно. – Приревновала!

– Как хорошо, что твои предыдущие пассии не знали вуду и не умели проклинать.

Генри вздохнул, то ли с сожалением, что так вышло, то ли виновато.

– Ты не говорил ей, что тебе для жизни нужны призраки?

– Это не то, о чём рассказывают на первом свидании.

– Вы встречались полгода. Для тебя это много.

Генри фыркнул и подхватил совиные перья. Он точно никому не говорил. Поэтому они жили здесь вдвоём, разделяя древнюю кровь, взывавшую к ритуалам, и тайны о том, что каждый из них делает за закрытыми дверями.

Перья полетели в котёл, Генри кинул туда же лоскуток чёрной ткани и ещё свечу. Нахмурился, ожидая, работает ритуал или нет.

В детстве, после того как он поглотил ту курицу, Изабель подошла к косточкам и сама их коснулась. Она хотела что-то сделать… и косточки сложились воедино, задвигались, желая встать на некрепкие ножки.

– Твой брат умеет поглощать остатки жизни, – улыбнулась бабушка. – Тогда к пустоте можно привязать новую душу. Ты же умеешь создавать. Здесь, правда, не душа, а забредший слабый лоа. Генри, ты сможешь его съесть?

Он смог.

А сейчас снова неуверенно глянул на Изабель, только она ощущала токи энергии. Сестра кивнула. Генри расслабился и выпрямился. Положил руки на колени, закрыл глаза, и внутри него заиграла собственная музыка. Он слегка покачивался в её ритме и вдыхал дым, шедший из котла.

Он считал, что сможет съесть и проклятие. Ведь его наложили через мелкого лоа, совсем лёгкое, это не сложная вуду-магия. Да и с лоа хотя бы чуть сильнее Генри уже не справился бы, но такого поглотит без проблем.

Генри погрузился во что-то похожее на транс, он не открывал глаз, даже когда дым иссяк, а оставшиеся свечи оплыли. Изабель тихонько позвала:

– Какой к тебе пришла история?

Он распахнул глаза, дикий, напитанный проклятием.

– Жестокой! – выдохнул Генри. – Она о мести и смерти. О ревности. И о любви, конечно.

Он вскочил и начал суетливо собираться. Пространство вокруг него почти искрило, разбухшее от энергии. Изабель спокойно занялась свечами и котлом. Уже в дверях, Генри остановился, нервно переминаясь с ноги на ногу, как конь, жаждущий пуститься в галоп:

– Мне остаться?..

Если бы Изабель попросила, он бы так и сделал. Она покачала головой:

– Я сама приберу.

Она слышала, как взревел мотор пикапа, включила свет и отнесла котёл в мойку. Надо заняться им, пока оставшийся воск не застыл. Никакой магии, обычное средство для мытья посуды и тусклый свет. Пора оплатить счета.

Сила Изабель создавала и была спокойной, как вода в озере. Но у младшего брата чередовались приливы и отливы, а когда он поглощал слишком сильного призрака или лоа, энергии становилось так много, что её излишек требовалось сбросить. Изабель предпочитала не знать, в каких новоорлеанских барах или клубах сегодня окажется брат, с кем он будет распевать песни, или какая девчонка будет под ним стонать. Лишь бы проклятий не навешивала.

Изабель почитала книгу, посмотрела в интернете несколько предложений для магазина, ведь после смерти отца несколько лет назад она подхватила семейное дело. Генри предпочитал писать. Призраки, которых он поглощал, оставались внутри него обрывками историй. Они отдавали свои сны и приходили в рассказах, которые он записывал.

Сегодня ему надо кутить, чтобы сбросить лишнюю энергию. Завтра он будет писать.

Генри вернулся глубокой ночью. Скинул обувь и прошёл в комнату, но не свою, а сестры. Кровать у неё была большой, двуспальной. Не раздеваясь, он плюхнулся на одеяло, свернулся клубочком, уткнувшись в плечо.

Изабель проснулась, но не удивилась. От Генри пахло алкоголем, но больше – густым бальзамическим запахом ладана, призраков и тлена.

2

Изабель предпочитала придерживаться распорядка. И пусть антикварная лавка позволяла любой рабочий график, Изабель оставляла выходные выходными, а работу на будни. Встреча со старыми подругами выпала на вечер воскресенья, и это оказалось удобно.

С утра за окном висело марево луизианской духоты и стрёкот насекомых, от которых защищают москитные сетки. Лениво развалившись на кровати, Изабель читала. Комната Генри оставалась закрытой, из-за двери слышались приглушённые звуки музыки. Наверняка он писал.

Его рассказы печатали журналы, одну книгу издали, над второй он работал сейчас. Изабель читала их первой: мглистые вязкие истории, наполненные призраками – и воспоминаниями реальных духов, но об этом никому знать не стоит.

Мать регулярно сокрушалась, что сын никак не найдёт настоящую работу. Генри раздражался, Изабель вздыхала. Досадовала в те моменты, когда мать говорила уже ей, что не может она вечно содержать брата, он уже давно не маленький.

Изабель не говорила, что ещё большой вопрос, кто кого содержит. Лавка приносила небольшой стабильный доход, но основной приносила настоящая работа Генри. Не книги, бывшие его хобби. Магия и ритуалы, составлявшие его жизнь. Энергия после призраков в нём бурлила, он с лёгкостью мастерил заряженные мешочки гри-гри и творил самые тёмные и мрачные ритуалы, вибрировавшие от энергии духов.

Всегда находились те, кому нужны такие услуги. Они щедро платили, а Генри, не смущаясь, брал деньги. Но относился к ним легкомысленно и не считал. Изабель искренне удивилась, когда младший брат даже не подумал о том, чтобы «делить бюджет». Единственный опыт Изабель проживания с кем-то ещё был прямо противоположным, Джо даже аренду за квартиру требовал платить чётко пополам.

Изабель достала простые голубые джинсы и белую рубашку, чуть ли не единственные вещи, предполагавшиеся для встреч с теми, кто не оценил бы её обычный гардероб.

Спустившись, Изабель обнаружила Генри на кухне. В одной руке он сжимал бутерброд с сыром, в другой – сигарету, и той же копался на полочке, пытаясь что-то найти, вытянувшись во весь рост.

За счёт худобы Генри казался выше, хотя и так был повыше Изабель. Он себе не изменил, одетый в чёрные драные джинсы и чёрную же рубашку.

– Поешь нормально, – проворчала Изабель.

Он отмахнулся и пробормотал что-то с набитым ртом. Наконец-то проглотил бутерброд и заявил:

– Лапки закончились. Куриные.

– Ты их на кухне хранишь?

– А что? – невинно спросил Генри. – Это продукт.

– И на обрядах?

– Их едят лоа. Судя по виду, ты не передумала встречаться с теми девицами.

– Они были моими подругами, – заметила Изабель. – Я их со школы не