Старатель. Книга 2 - Алексей Анатольевич Рудаков

– Эй… Приятель, – навожу на него ствол: – Иди как ты, откуда пришёл.

На секунду замерев, краб, словно в нерешительности, шевелит клешнями, рисуя в воздухе понятные только ему узоры, но стоит мне смолкнуть, как он сразу продолжает своё движение.

– Как хочешь, – пожав плечами жму спуск и короткая, в три патрона, очередь, разламывает его тело на части.

Произнести нечто нравоучительное, подходящее моменту, не успеваю. Стоит лишь мне опустить ствол и набрать в грудь воздуха, как проход заполняют десятки крабов, спешащих на грохот выстрелов.

Может – и не десятки, мне тогда не до точного подсчёта было. Но вот то, что вылезло их много – в этом я был совершенно уверен! Равно как и в том, что эту армию мне не перестрелять.

Отступать!

Вот только… Куда?!

Море отпадает сразу – в родной стихии эти твари сделают меня по всем параметрам.

Перескочить? Прорваться сквозь них и, что есть мочи, нестись куда-то за холмы? К поселению?

Отпадает – даже если и смогу перепрыгнуть растущий прямо на глазах вал, то, скорее всего, поскользнусь, наступив на покатый панцирь на той стороне. Да и не распрыгаешься особо, когда за спиной рюкзак с двадцатью кэ-ге одних патронов.

Нет, прорыв – отпадает.

Остаётся одно – наверх.

Отскочив назад – рванувшие вперёд крабы восприняли моё движение как верный признак победы, окидываю взглядом обломки корпусов.

Есть!

Рёбра шпангоута – вот моё спасение! Запрыгнув на нижний, едва возвышающийся над водой, хватаюсь за следующий, пропуская парочку, слишком низкую для рук. Для рук – но не для ног!

Быстро карабкаюсь наверх и только оказавшись на остатках палубы перевожу дух оглядываясь вниз.

– Что, плоские мои? Лапки коротки? – Небольшой пляж кишмя кишит крабами. Они пытаются вскарабкаться по шпангоуту, немедленно падая вниз, затевают драки, отрывая друг другу лапы, шипя, грозят мне клешнями, но всё это без толку – подняться на палубу, где сидит, свесив ноги вниз, их обидчик, им не под силу.

Да и чёрт с ними.

Поднявшись на ноги бреду к дальнему концу обломка.

Так. До каменистой земли здесь метра полтора – вполне можно спрыгнуть и, если крабы не среагируют, удрать к холмам – вот они, всего метрах в тридцати отсюда поднимают поросшие травой спины. Вопрос только в одном – успею ли я добежать до них, прежде чем мои хитиновые друзья, учуяв сотрясение земли, рванут следом.

Надо их отвлечь. А чем? Не оленину же им кидать – она мне самому пригодится.

Решение приходит само собой.

Вскинув Вепрь всаживаю очередь в копошащееся зверьё, раскалывая панцири и рождая отчаянное шипение. Ещё одна очередь пробивает тёмную полосу в светлом море хитиновых спин, выбрасывая в набегающие волны, перемазанные потрохами и кровью обломки.

– Что, твари! Не нравится! – Вепрь рвётся из рук, обрушивая дождь картечи прямо на задранные вверх клешни.

Щёлк!

Конец патронам. Меняю барабан, запихивая в рюкзак пустой и только собираюсь заново открыть огонь, как моё внимание привлекает нечто тёмное, поднимающееся из глубины.

Опускаю ствол – что ещё за напасть?!

Ждать приходится недолго. Растущее тёмное пятно быстро набирает чёткость очертаний, но прежде чем я успеваю осознать, что именно я вижу, над водой, разрывая бег волн, возносятся циклопические клешни, готовые легко раскусить меня на две половинки.

Царь-краб, или Крабий Король – иных титулов этот монстр не заслуживает, и я пячусь по палубе прочь, сжимая в руках разом ставший смешным ствол. Тут безоткатка нужна, да и не факт, что её снаряд пробьёт броню этого чудовища.

Развернувшись бегу к концу обломка – вот он мой шанс! Крабы, крохотные по сравнению со своим царём, спешат скрыться под его тушей, а я, радуясь случаю, прыгаю вниз, уже в прыжке прикидывая, как буду бежать к холмам.

Неудачно!

Из-под ног разлетаются камни, а я, потеряв равновесие, падаю на четвереньки. Хочу вскочить на ноги, но замираю – ярко-белая галька, звёздочкой сверкнувшая в солнечном луче, вдруг резко меняет траекторию и вместо того, чтобы весело скакать по вросшим в землю камням, дёргается вправо, мигом спустя врезаясь в грунт и исчезая из виду.

Не вскакиваю – осторожно, даже чуть подавшись назад, поднимаюсь на ноги.

Гравкон? Здесь?!

Присматриваюсь.

В паре шагов от меня светлеет пятачок совершенно лысой земли с багровыми пятнами и тряпьём, разбросанным вокруг. Гайка, припасённая для этого случая, влетает в землю не хуже пули, оставляя после себя дырку в грунте.

Точно. Он.

Осторожно, практически на цыпочках, обхожу проклятое место. За моей спиной слышится тревожный скрип песка, утаптываемого множеством лапок, но сейчас он мне не страшен – стоит Гравкону оказаться позади меня, как я срываюсь с места, бегом, на пределе сил, устремляясь к спасительной траве.

Есть!

Прорвался!

Взлетев на холмик грожу кулаком слитой воедино массе крабов, над которыми, словно крыша, возвышается сплющенное тело их короля:

– Что, скрипучие, съели? Щёлкайте теперь клешнями – ушёл я! А даст Творец – свидимся! Вот только готовьтесь – в следующий раз, играть по моим картам будем!

Карабкаясь по холмам, за которыми, если верить Тихону, скрывалось поселение, я ни раз и не два проклял всё вокруг. Мои слова, услышь их Тодд – та самая тварь, отправившая меня сюда, эти проклятья стоили бы мне суровой епитимьи, если не чего-то хуже, да и сама планета, будь она живым существом, так утверждали некоторые умники, непременно бы раскрыла своё лоно, спеша похоронить дерзкого нахала, кроющего её красоту последними словами.

А как иначе?

Мне, жителю равнин, привыкшему к прогулкам по ровной местности, в скобках добавлю – и желательно с твёрдым покрытием, сейчас приходилось то карабкаться вверх, цепляясь за пучки высохшей на солнце травы, то сползать вниз, молясь, а вернее проклиная Творца за столь неприятные пути. И всё это, замечу, несмотря на то, что последние полгода я только и делал, что скакал по таким же холмам и даже забирался в горы, уподобляясь тем самым козлам, о которых здесь, до Катастрофы, во всю трещала реклама. Вдогон к этой теме, я про козлов, замечу, что сколько бы я не рыскал по всем этим возвышенностям, но ни одного козла так и не нашёл, за исключением других, таких же как я, охотников.

М-да…

Вот и думай теперь – кто, на этой проклятой Терре Два – козёл.

Впрочем, не всё было так плохо.

Разок, спустившись в очередную ложбинку между этими чёртовыми холмами, я наткнулся на крупный булыжник, отливавший синевой в лучах полуденного солнца.

Вот честно – наверное