Лавочник с молнией в кармане. Том 3 - Борис Владимирович Романовский

Тут в дверь постучались.

Я проверил время. Ровно четыре часа дня.

Открыв дверь, я увидел дворецкого, одетого в безупречный смокинг с бабочкой и цилиндр. Аккуратные усы, очки и гладкое, ухоженное лицо. Старик опирался обеими руками на трость.

— Господин Артур, — произнёс он, чуть склонив голову. — Меня послал ваш дед, барон Георг Вейлор. Вы готовы отправиться за покупками?

— Да, — кивнул я. — Поехали.

Отказываться от халявы я не собирался.

Интерес что Виктора Ричи, что барона Вейлора был очевиден — всё из-за той сцены в резиденции семьи Ричи, где я поговорил с Эдмундом Гразе. После этого моя ценность в глазах родственничков резко возросла.

Только вот я уверен, что популярность эта временная. Пройдёт неделя-другая, событие подзабудется, и на меня снова все забьют болт. Так что нужно пользоваться моментом и налаживать своё финансовое благополучие, пока есть такая возможность.

Я сел в роскошный экипаж, в котором обнаружилась даже барная стойка со множеством напитков.

Я налил себе воды с лимоном и расслабленно откинулся на мягкую спинку.

— Сперва мы отправимся к портному Гелине, — произнёс старик, устроившись напротив. — Бал уже завтра, поэтому на пошив времени нет. Придётся подбирать из готового и подгонять по фигуре. Не переживайте — его дом одевает половину столицы.

— Полностью доверяю это дело вам, — кивнул я, даже не подозревая, сколько стоят по-настоящему дорогие вещи.

Через полчаса, в портновском доме Гелине, у меня чуть челюсть не упала до пола, когда я узнал, что ценники на костюмы начинаются от пятнадцати Корон. И это самые дешёвые из них.

Сам Гелине оказался сухоньким вертлявым старичком с измерительной лентой на шее и подушечкой с булавками на запястье. Он обошёл меня кругом, недовольно поцокал языком и развернул за плечо к зеркалу.

— Плечи хорошие, — проворчал он, — а держитесь вы как кучер. Выпрямитесь.

В итоге Гелине подобрал мне чёрный фрак с длинными фалдами, жилет цвета топлёного молока и брюки с атласными лампасами. К ним — белоснежную сорочку с грудью, накрахмаленной до состояния фанеры. Стучать по ней можно было, как по столу, — я проверил.

На примерку меня загоняли трижды. Старик подкалывал булавками рукава, кряхтя присаживался у моих ног, подворачивая брюки, и всё это время ворчал, что за сутки приличной работы не делают и что идёт он на это лишь из уважения к барону.

Заодно выяснилось, что половина вещей тут живёт отдельно от остальных.

Отдельно шёл воротничок — жёсткий, стоячий, с загнутыми уголками; он пристёгивался к сорочке спереди и сзади крохотными запонками на ножке. Ещё отдельно — белый галстук. И подтяжки, потому что шлёвок на брюках не оказалось вовсе.

— А ремень? — уточнил я.

Гелине замер с булавкой в зубах и медленно поднял на меня глаза. Он смотрел на меня так, словно я спросил его не про ремень, а про пирсинг для пупка.

— Юноша, — сказал он, вынув булавку, — ремень носят те, кто грузит уголь.

Провозились мы ещё с полчаса. Наконец старик отступил на шаг, придирчиво оглядел меня с ног до головы и коротко кивнул сам себе — похоже, работа его всё же устроила.

— Завтра к трём пришлю с посыльным, — объявил он и махнул рукой в сторону двери.

Аудиенция была окончена.

Уже в другом месте мы купили лакированные туфли, отдав за них аж пять Корон. А следом, в магазине с украшениями, мне подобрали золотые запонки с чёрным ониксом — эти шли к фраку.

Ещё три Короны.

Дворецкий барона Вейлора сыпал деньгами, даже не моргая. Он лишь мельком глянул на ценник, отдавая двадцать пять Корон за трость чёрного дерева с тяжёлым серебряным навершием, в которое был вставлен кусок янтаря размером с грецкий орех.

— А это не слишком? — тихо спросил я, покачав трость в руке.

Старик посмотрел на меня поверх очков и ничего не ответил.

Я подсчитывал в уме и тихо офигевал. Сумма подбиралась к полусотне Корон. Добавить ещё столько же — и можно купить небольшой домик.

Меня что, пытаются купить? Или, может, потом придётся всё это вернуть?

Я хотел было осторожно задать этот вопрос, но передумал. Да нет, вряд ли барон окажется таким мелочным.

Напоследок мы взяли складной цилиндр — шёлковый, чёрный, с пружиной внутри. Старик показал, как его схлопывать одним движением. Под смешки Шарлотты я раз пять сложил и разложил его прямо в лавке — очень забавная штука.

К цилиндру добавились белые лайковые перчатки. Ещё три Короны.

И только после этого дворецкий отвёз меня домой. На улице уже стоял вечер.

— Завтра я заеду за вами перед торжеством и отвезу на бал, — произнёс старик, придерживая дверцу экипажа. — Вам нужна помощь с тем, чтобы правильно одеться?

— Нет-нет, — помахал я рукой. — Сам справлюсь.

— Доброго вам вечера, — кивнул он.

Экипаж укатил, а я подхватил дорогой чемодан, в котором были сложены туфли с украшениями — чемодан мне дал дворецкий — и зашёл внутрь.

Да уж, сегодня мой кругозор снова расширился. На Земле я никогда не ходил по таким магазинам, но ведь и там есть костюмы стоимостью в десятки тысяч долларов. Так почему бы и в этом мире не быть такому же?

Оставив чемодан в спальне, я пошёл проведать жирную крысу.

В кухне стояло зловоние. Тварюшка опять пустила газы. А ещё она умудрилась сожрать почти всю еду, хотя я накладывал с большим избытком.

Кстати, буфет уже начинает пустеть. Надо будет его пополнить.

Я вновь навалил крысе еды и задумался. Может, нанять помощницу, чтобы она кормила эту хреновину и прибиралась тут? Если перееду в столицу — обязательно этим займусь.

Пару секунд понаблюдав за крысей я вышел из кухни. Тут рядом появилась Шарлотта и сложила ладошки перед собой.

— Поехали на западную окраину! — попросила она. — Я хочу встретиться с дедушкой Генрихом!

Я посмотрел на неё и, немного подумав, кивнул. А почему бы и нет? Вопрос с её тренировками всё равно надо как-то решать, а сегодняшняя ночь у меня свободна.

Когда мы с Линьси отдыхали, переводя дыхание, она предупредила, что сегодня весь день будет занята, и мой револьвер с экстрактом синего янтарита, скорее всего, доставят только завтра ночью.

Я начал собираться. Думаю, сперва перекушу, а потом поеду в отель и останусь там на ночь.

С собой я взял два чемодана и рюкзак, в которых лежали все мои пожитки — книги, сокровища, вещи. Оставлять в лавке что-либо, кроме жирной крысы, я поостерёгся.

Поел я очень