Товарищ военврач 4 - Олег Дмитриев

спине, дожидаясь пневмонии или тромбоза, не жалеет себя, не дожидается приступов фантомных болей, а начинает вставать и ходить на третий день после операции. Ну, на пятый так совершенно точно.

— Вы шутите? — вытаращился на меня начальник госпиталя, забыв даже, что мы давно на «ты».

— Нет, Николай Сергеевич, я говорю как есть, — уверенно ответил молодой хирург, который вчера, по слухам, купировал приступ ампутанту не то гипнозом, не то вовсе колдовством.

— А эта твоя штука с кошкой и ящиком — это из той же оперы? — уточнил он.

— Ну, если опера у нас «Мы в строй вернём как можно больше», — я напел на мотив арии князя Игоря, где были слова «О, дайте, дайте мне свободу!».

— «Ни сна, ни отдыха измученной душе», — неожиданно подхватил Покровский. Ну да, он же говорил про самодеятельного тенора. Красиво вышло.

Мы одновременно улыбнулись друг другу, как бывает у людей, радующихся тому, что делают одно дело и говорят на одном языке. И даже думают.

— Расскажешь поподробнее? А то по госпиталю такие слухи ходят, что хоть закрывай ворота перед комиссией. Сплошь чертовщина, — вернулся к теме он.

— Конечно, расскажу. А ещё покажу и нарисую, и, наверное, надо через день-другой будет донесение отправить товарищу бригврачу, — подумал я вслух.

Начальник госпиталя при воспоминании о загадочном Владимире Николаевиче посмурнел.

— Девчата шептались, что ты чего-то приговаривал тогда бойцу, пассы руками какие-то делал. Кошка ещё эта… Чистой воды оккультизм, — вполголоса поведал он.

— Да, в таком ключе мы далеко не уедем, — удивился я. — Хотя, скорее, наоборот. Уедем далеко и надолго. Моя промашка, Николай Сергеевич. Разрешите исправить немедленно? А то по городу слухи поползут, такие же дурацкие…

— А как исправить-то? — грустно посмотрел он на меня.

— Пойдёмте вместе, — я поднялся и пригласил его следовать за мной.

— Оксь, кто сейчас из ампутантов от боли мучается? — то, что в паре шагов от кабинета главврача совершенно случайно оказались Смирнова и Чарный, меня не удивило. Удивил ответ, такой, будто она только этого вопроса и дожидалась:

— В седьмой боец, левая нога от нижней трети бедра.

— Коль, организуй туда ящик с зеркалом, который вчера в девятой палате сложили, — велел я сержанту, пусть и смотрел по-прежнему в серые глаза военфельдшера.

— Морфейку нести? — только и уточнил он.

— Не надо, — покачал я головой. — Тут, вишь ты, несознательные элементы уверены, что мы при помощи кошек и заклинаний лечим. Того и гляди в ведьмы запишут, — сделал я озабоченное лицо. — Оксь, ты метлу взяла?

— Забыла сегодня, Вань, пришлось пешком идти, — разочарованно вздохнула она, «поймав волну» мгновенно.

Уходящий по коридору санитарный казак и товарищ военврач второго ранга прыснули со смеху совершенно одинаково.

У раненого, оставшегося без левой ноги, приступ, видимо, был менее выражен. Но то, что боль в ампутированной конечности мучала и его, было видно.

— Николай Сергеевич, разрешите приступать? — уточнил я у Покровского.

— Приступайте, Иван Николаевич, — важно кивнул он.

— Товарищ Костакова! — повысил я голос.

— Здесь! — пискнула откуда-то из-за спины Света.

— Установите зеркальную камеру у койки раненого, так, чтобы верхний край попадал в отражение, — велел я. Ни шагу не сделав.

Глаза у всех стали удивлёнными. Во-первых, не кошачий ящик, а аж целая зеркальная камера. Во-вторых — где котята? И в-третьих, это что же получается, Николин своим чудесам вообще кого угодно обучить может, даже тощую Костакову⁈

— Отлично. Помоги бойцу подняться и свесить ноги, — продолжил я. — Культя в зеркале отражаться не должна.

Света ответственно трижды проверяла отражение, наклоняясь к самой койке, к бёдрам раненого, который явно был удивлён и напуган сильнее остальных, но при начальстве виду не подавал.

— А теперь командуй, — я показал ладонью движения стопы и пальцев ног.

— Товарищ боец! Пошевелите пальцами на ноге! Смотрите на отражение. Поднимите ступню на носок. Так, теперь поставьте на пятку. Поверните влево. И вправо, — звонкий голос военфельдшера Костаковой отражался от голых стен палаты. А в глазах раненого появлялся какой-то восторженный испуг.

— Напоминаю, что терапия проводится по пять-десять минут. Думаю, в ближайшее время мы решим вопрос с зеркалами и сможем обеспечить госпиталь нужным числом зеркальных камер, не так ли, Николай Сергеевич? — уточнил я у Покровского.

Который на вопрос не среагировал, зато подошёл к бойцу, послушал пульс, заглянул сперва в глаза, а потом — в ящик.

— Это как же это, а? — растерянно прошептал раненый, ощупывая бинт на культе. — Прошло же ведь! Само прошло!

— Левую ногу не трогай, пока смотришь в зеркале на правую и работаешь ей, — предупредил я, и он отдёрнул руку, уставившись, как и было сказано, в ящик.

— Ладно, товарищи, возвращаемся к работе. Больные — к выздоровлению, мы — к посильной помощи им в этом важном деле, — с до крайности заинтересованным начальником госпиталя беседовать явно было без толку, по крайней мере сейчас и здесь, в палате. Надо было спасать энтузиаста. — Николай Сергеевич, командуйте!

— Да, коллеги, действительно, давайте по местам. Процедуру может проводить одна сестра, а нас тут — целый консилиум! — опомнился тот.

В палате и в коридоре и впрямь собралось много народу — Ильина поглядывала с интересом, Губерман склонился, изучая корявый ящик, Гена Гранин смотрел на раненого, взяв его за запястье сразу после того, как убрал руку Покровский. Но по команде старшего по званию все дисциплинированно покинули помещение. Ну да, это хоть и госпиталь, но военный госпиталь.

— А что нужно для зеркальных камер? — это название явно нравилось главврачу больше, чем несерьёзное «ящик» или загадочное «ящик Николина».

Мы сидели в его кабинете вдвоём, он угощал чаем.

— И какова применимость этого… метода?

— Ну, руки-ноги отрастать не начнут, к сожалению, — ответил я, ставя чашку рядом с блюдечком, на котором лежали засахаренные конфеты. Он вытянул его из ящика тумбочки, решив, видимо, что мы уже достаточно близки, чтобы не скрывать от меня свою небольшую слабость к сладкому.

— А если серьёзно? — от человека с карамелькой за щекой это звучало забавно.

— Методика позволяет… должна позволять, нужно набрать побольше материала, — поправился я, — купировать приступы фантомной боли без обезболивающих инъекций. Вероятно,