И мы сгорим - Александра Рау

– Наоми.

Флоренс выдохнула, проводив соседку взглядом до ванной, где та тут же заперлась.

Отмыться оказалось сложно; постоянное ощущение липкости и запаха больничных кабинетов не покидало Наоми даже после четвертого использования пены, которую она беззастенчиво позаимствовала у соседки. И она продолжила бы попытки, если бы в дверь тихонько не постучали.

– Я скоро выйду, – пообещала Наоми, хотя в ее голосе и слышалось нечто вроде: «Лучше тебе меня не торопить».

– Нет, я просто… – Флоренс прокашлялась. – Занятия начнутся через двадцать минут. Я могла бы тебя проводить.

Излишнее внимание к своей персоне Наоми всегда расценивала как угрозу. Зачем кому-то заботиться о ней? В последний раз, когда позволила кому-то помочь ей, она оказалась в лапах службы отлова, будто блохастая псина, зашедшая на частную территорию в поисках еды. Маленький зверек, который даже грызунов никогда не трогал, отчего-то так волновал государство, что на ее поиски бросился целый отряд. Государство, которое и так лишило ее всего, что у нее когда-либо было.

Наоми повела плечами и ничего не ответила, надеясь, что соседка сама поймет, что в компании она не нуждается. Впрочем, свой вклад она все равно внесла, оставив на кровати Наоми комплект формы академии: свободные черные брюки, бордовую теннисную юбку, белую рубашку, бордовый пиджак и похожего оттенка жилетку. Наоми понравилась цветовая гамма, хотя от одного взгляда на юбку ей стало неуютно – даже со средним ростом она была неприлично короткой. В «Игнис» либо любят коротышек, либо мастерски создают иллюзию выбора.

Добираться до нужного класса самой было непросто не только физически – на то, чтобы научиться ориентироваться в академии, явно уйдет время, – но и морально. Наоми ненавидела себя за то, что попалась. Она презирала систему, из-за которой метаморфам приходилось сидеть на закрытой территории, точно скоту в загоне, контролируемыми со всех сторон. Да у них даже интернет не ловил! Точнее, она нашла на столе записку с паролем от Wi-Fi, но это была лишь неполноценная пародия, ничуть не похожая на Всемирную паутину. Что ж, это было ожидаемо. Не хватало еще, чтобы у студентов развивалось критическое мышление или, чего хуже, собственное мнение.

Вместо привычного школьного звонка послышался удар в колокол – так в академии обозначались начало и конец занятия. Могло бы звучать аутентично, если бы звук не шел из висящих в каждом закутке динамиков. Разумеется, к этому моменту Наоми не успела отыскать кабинет некого доктора Хьюза. Судя по брошюре, ненавязчиво оставленной сотрудниками академии на ее столе, Грэм Хьюз получил докторскую степень благодаря глубокому изучению процесса изменения формы – этого описания хватило, чтобы Наоми представила мужчину средних лет в очках и с пузиком, который монотонно бормочет что-то себе под нос. И только в одном пункте она оказалась права.

– Впредь попрошу не опаздывать, – совершенно ровным голосом произнес доктор Хьюз, даже не взглянув на стоящую в дверях Наоми.

– Могу не приходить вообще, – ядовито отозвалась она.

– Как пожелаете. Но вам наверняка известно, чем чревата несдача моего экзамена.

Наоми недовольно фыркнула и отыскала свободное место на последнем ряду из одиночных парт. Конечно же, она слышала о том, что бывает, когда метаморф не проходит испытания в конце обучения, но это казалось ей зверством и безумием, придуманным, чтобы пугать неучтенных и сбежавших. Точнее, она убеждала себя в этом, продолжая бежать. Полная страхов и сомнений в том, что хоть что-то известное ей было правдой.

– Вас зовут…

– Наоми Аронсон.

– И как же вам удавалось бегать так долго, мисс Аронсон?

Его неторопливая, высокомерная манера говорить вызывала у Наоми зуд в ладонях. Таким она обычно сразу била промеж глаз, чтобы отбить охоту смотреть сверху вниз, но с признанными учеными она раньше дел не имела.

– Мне всего лишь девятнадцать, – с издевкой хмыкнула она.

– И я не помню, когда в «Игнис» привозили хоть кого-нибудь старше тринадцати.

Шепот, и без того звучащий со всех сторон, превратился в гул. Наоми ощущала касания чужих взглядов на коже и ругала себя из прошлого, что не надела что-нибудь более закрытое – решила, что в здании достаточно тепло, чтобы обойтись только жилеткой, проигнорировав рубашку и пиджак. Постоянно приходилось себя одергивать, чтобы не начать нервно теребить маленькое стальное кольцо – то, что украшало ее нос, или то, что постоянно холодило нижнюю губу. Нельзя показывать, что ей не нравится внимание, – пусть думают, что она хочет этого, провоцирует их. Звери не терпят слабости.

– Что ж, рада быть первой. Так чем вы тут занимаетесь? Или сегодня все занятие будет посвящено мне?

– Было бы чему посвящать, – буркнул парень на передних рядах.

– Тогда расскажи что-нибудь о себе, – тут же отреагировала Наоми. – Только не знаю, будет ли кому-нибудь интересно.

Еще ни один человек не побеждал ее в словесной перепалке. В драке она могла проиграть легко, и потому предпочитала изводить соперника еще на этапе разжигания ненависти – большинство просто бросали эту затею, не выдерживая бесконечного потока колкостей, что лился из ее растянутого в ядовитой улыбке рта.

– Если ты думаешь, что «быть вне закона» равно «быть крутой», у меня для тебя плохие новости.

– Я бы сказала «вне загона», – исправила Наоми. – Но ты никогда там не был, да?

Доктор Хьюз наблюдал за ссорой студентов со скучающим выражением лица. Это удивило Наоми, но вседозволенность лишь подстегнула перейти в режим нападения. Парень бормотал что-то, она тут же ему отвечала, и весь класс напряженно следил за ними, переводя взгляд с одного студента на другого. И только один парень неотрывно смотрел на Наоми.

Ощущения от его внимания отличались, но Наоми силой заставляла себя не поворачиваться в его сторону – хватало и того, что жгучие черные глаза мелькали где-то на периферии.

– Чего ты добиваешься, а? – нахмурилась она, резко встав с места. Задира тоже вскочил, и, хотя их разделяло несколько рядов парт, Наоми поняла, что тот выше ее на добрых две головы. – Если бы я могла тут не находиться, я была бы на свободе. Не подумал об этом? Умник хренов.

Последнее было лишним; парень оказался рядом с ней в мгновение ока и навис, своей тенью вселяя в существо Наоми первобытный страх. В своей животной форме он явно был не меньше, чем в человеческой. И рычал, судя по вырывающимся из горла хрипам, весьма грозно. Но Наоми привыкла бороться с этим чувством – иначе в бегах не выжить. Если по дорогам за ней