Снова в строю - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов

— До императора дойду, докажу, что армии незамедлительно необходимо пересмотреть отношение к раненым воинам. Полевые госпиталя — хорошо, но процент смертности удручает, — упрямо ответил я, а потом добавил: — Солдаты должны почувствовать о себе заботу, не только на словах, но и на деле. Иначе они начнут не только роптать, но и не выполнять приказы.

— Голубчик, Михаил Юрьевич, Господь с вами! О чем это вы? Сами же, в недавнем прошлом служили, знаете, не понаслышке, что такое невыполнение приказа. За это расстрел на месте, ну, может и не расстрел, но губа обеспечена. Конечно, вы вышли в отставку, и мирная жизнь резко меняет ко всему отношение, но вы же были поручиком и сражались на фронте! — Аристарх Георгиевич в неком замешательстве на меня посмотрел.

Он не в силах представить, что агитаторы среди солдат способны настроить последних не только против офицеров, но и всей действующей власти, в том числе самого императора и имперского строя. Когда на фронте и в тылу дела идут из рук вон плохо, то настроение среди рядового состава падает и на этом фоне им легко вложить недовольство. Честно говоря, в этом ничего удивительного, все желают почестей и денег. А если побед нет, а в карманах пусто, то отношение ко всему меняется. Победы нужны как воздух, а с этим у нашей армии проблемы. Еще и в этом ключе собираюсь работать, но не уверен, на что сделать ставку. Изобретать оружие, даже зная как оно устроено далеко не так просто. Сумел бы переложить в чертежи схему автомата или пулемета? Допускаю, что Кузьма, мой мастеровой на все руки, сумеет по моим наброскам изготовить что-то похожее и убойное. Но и тут потребуется время и испытания, при этом очень серьезные. До миллиметров мне неизвестны детали автоматов и даже пистолетов, имею приблизительные знания о использовании качества стали. А еще не следует забывать о боеприпасах и возможностях заводов и погрешность станков. Но дело даже не в этом, а в том, что случись революция и это оружие повернется против своих же и тогда жертв окажется намного больше, как с той, так и с другой стороны. А это скажется на империи не лучшим образом, на радость врагу. Нет, тут необходим другой подход и об этом уже готов побеседовать с полковником Зарубиным, отвечающим за эскадрилью. Самолетам уделяется немало внимания, но их еще не считают каким-то огромным фактором, имеющим влияние на фронтах. А ведь пройдет немного времени и та армия, которая доминирует в небе, получит большое преимущество.

— Если ничего не делать и не пытаться, то воз и ныне останется на том же месте, — произнес я, перефразировав известную фразу. — Это не значит, что не буду помогать, в силу своих возможностей, заболевшим людям. Вот только не готов себя этому посвятить, простите, Аристарх Георгиевич, но это не принесет обществу той пользы, о которой вы говорите.

Ботвинов некоторое время пристально на меня смотрел, потом чуть заметно улыбнулся и произнес:

— Михаил Юрьевич, иногда мне кажется, что вы намного старше и мудрее меня. Складывается ощущение, что знаете то, что другим недоступно.

— Вы не забыли, про некие видения, о которых вам рассказывал? — поинтересовался я, стараясь придерживаться той легенды, которую придумал для окружающих. — Не знаю, плод ли это больного воображения или некое откровение. Далеко не всё находит свое подтверждение, но часть того, что иногда приходит во сне, имеет место быть либо происходит через какое-то время. Этому нет научного объяснения и даже нет возможности кивнуть на одаренность.

— Пророки же как-то информацию получали, правда, они не всегда оказывались правы, — потер висок мой собеседник.

— Господь с вами, какой же я пророк! — отрицательно покачал головой. — Вы точно ошибаетесь!

— Дай-то Бог, — остался при своем мнении Ботвинов. — Ладно, раз у нас пошел такой разговор, то давайте разберем методику, диагностику и лечения супруги князя. Это мой профессиональный интерес, надеюсь, если с таким случаем столкнусь, то сумею справиться и не привлекать вас для помощи.

Действительно, мы с ним толком не обсудили, что произошло во дворце князя. События развивались стремительно, а когда супруга Петра Александровича и его сын стали выздоравливать, то мы с Аристархом Георгиевичем в общих чертах поговорили и у нас не оказалось времени, чтобы с толком побеседовать. Виной всему наследник бывших грузинских царей! Он оказался настолько счастлив, гостеприимен, что я всерьез стал опасаться за свой желудок. Празднества охватили весь Тифлис, включая находившихся в городе гостей и даже армейские части получили некие вольности. Удивительно, но при этом никаких беспорядков не возникло, а ведь князь Грузинский изрядно потратился на угощение и выпивку. Правда, крепкий алкоголь оказался под негласным запретом, полиция, жандармерия работали в усиленном режиме. И, тем не менее, революционные листовки не заставили себя ждать. В них упоминались и текущие события, объясняя гражданам, что верхи совсем зажрались и у них денег куры не клюют, а простой народ едва сводит концы с концами. И, черт побери, с этим не так легко спорить. Не знаю, какие бы привел контраргументы, но официальная пресса города хранила молчание. Мне же довелось пообщаться с главой местной жандармерии. Он мне поведал, что мелкие подпольные типографии устал закрывать. Мол не успевают их разгромить, как через пару дней листовки вновь на стенах домов развешены.

— Неужели вы не способны отследить перемещения и назначение грузов? — усмехнулся я. — Станки каким-то образом поступают в Тифлис и, кстати, кто-то из местных это спонсирует.

— Все-то мои подчиненные, как и я сам, понимаем, но выйти на главаря бунтовщиков не получается. Станки же, как и бумага, поступают контрабандой. С уверенностью могу заявить, что через границу с Персией, ибо с Турцией мы воюем и скрытно пройти обозу линию фронта проблематично.

Хм, я бы не стал так однозначно утверждать, но жандарму виднее. Зато вот то, что типографические станки для революционеров способны в Россию поступать именно с Кавказа вполне допускаю. Сама по себе обстановка не такая напряженная, Тифлис в глубоком тылу, до условной линии фронта порядка двухсот пятидесяти километров, а если учитывать местность, то по дорогам наберется около трехсот пятидесяти километров. Но при этом до границы с Персией вдвое дальше! Да и слишком сложна окажется транспортировка, если станки поставляются из Германии. Впрочем, не