Помещица - Алёна Цветкова

Он устало привалился к стене, словно ноги перестали его держать:

— Кристина беременна. Она не хотела никому говорить раньше времени. Но сегодня ей снова стало плохо. Её положили на сохранение. Врач сказал: никаких волнений, иначе мы опять потеряем ребёнка.

В его голосе звучало столько боли, что я невольно прониклась. Может, он и правда не так плох? Может, его терзает не ревность, а страх за Кристину?

— Мне жаль, — произнесла я. Снова вышло сухо, почти равнодушно, но Дмитрий кивнул. — И простите, что плохо думала о вас.

— Ничего, — мотнул он головой, прикрывая глаза. Уголок губ дёрнулся, будто он хотел улыбнуться, но не смог. — Кристина говорила, что на самом деле вы совсем не такой сухарь, как кажется со стороны. Она считает вас доброй и хорошей, но не очень счастливой…

— Она хорошо разбирается в людях, — кивнула я, сделав вид, что не заметила, как ловко Дмитрий отзеркалил мой выпад. А он, оказывается, не дурак! Давно я так не ошибалась в людях.

— Согласен, — открыл он глаза.

Рывком отлепился от стены, полез во внутренний карман, покопался там и достал два узких, ярко раскрашенных билета. Протянул их мне:

— Вот… Кристина просила отдать вам. Сказала, что вы не должны пропустить спектакль только из-за того, что она не может поехать с вами. Но вы можете взять с собой кого-нибудь другого.

Я машинально взяла оба билета.

— Я не могу вас отвезти — должен быть рядом с ней, — продолжил он. — Поэтому вам придётся добираться на автобусе. Но Кристина предупредила брата: он встретит вас на вокзале и отвезёт на квартиру. Позвоните ему, когда будете выезжать…

Дмитрий протянул мне клочок бумаги с номером, написанным почерком Кристины.

— Спасибо, — мой голос дрогнул.

Он ушёл. Я положила билеты на прикроватную тумбочку и легла. Сон пропал: мысли кружились по кругу, заставляя таращиться в темноту, словно там прятались ответы на все вопросы.

Я думала о том, что Кристина снова беременна. Врачи запрещали ей рожать, здоровье слишком хрупкое, может не выдержать. Но она так хотела стать матерью! Уже несколько лет они с Дмитрием пытались завести малыша. Это была их третья попытка…

А я так и не решилась. Сначала боялась осуждения: во времена моей молодости внебрачные дети ложились чёрным, несмываемым пятном на репутацию женщины. Я не хотела рисковать карьерой.

Потом, когда нравы стали свободнее, сделала несколько попыток забеременеть от своих любовников. Но ничего не вышло. Всё надо делать вовремя — и рожать тоже.

Если бы получилось, сейчас моему сыну или дочери было бы уже за двадцать. Мне было бы кого взять с собой в театр. И моя жизнь не была бы столь бессмысленной и безрадостной, как сейчас.

Заснула я только под утро, вволю наплакавшись в подушку от жалости к своей несчастной доле. Вернуть бы всё… Сейчас я точно повела бы себя иначе: не стала бы верить досужим сплетням и поговорила с мужем, прежде чем рубить сплеча. Я многое изменила бы в жизни, если бы кто то дал мне второй шанс.

Проснулась по будильнику. Вчерашние переживания казались глупыми, даже немного смешными. Если бы не синяки под глазами, я бы о них и не вспомнила. Подумаешь, хандра напала! Сколько раз уже такое было — и сколько ещё будет.

Желать, чтобы жизнь сложилась иначе, глупо. Она сложилась так, как я сама её сложила. Нечего ныть и жалеть о прошлом, надо смотреть в будущее.

Сегодня, например, меня ждёт спектакль о девушке, судьба которой почему-то напоминала мне мою собственную. Хотя ничего похожего между нами не было, кроме, пожалуй, глупой доверчивости. Я поверила любимым подругам, а Лариса Дмитриевна — любимому мужчине.

День пролетел в хлопотах. Я сходила в салон на укладку, накрасилась, оделась. До маршрутки, которая должна была отвезти меня в областной центр, решила доехать на такси. Ох, и не любила я это дело! Все таксисты — лихачи, которым плевать на безопасность, если можно заработать лишние сто рублей.

— Помедленнее, пожалуйста, — заметила я, садясь в машину. И добавила хмуро: — У меня достаточно времени, и я не тороплюсь закончить жизнь в автомобильной аварии.

— Не извольте беспокоиться, — хмыкнул таксист. — Доставлю вас куда надо в целости и сохранности.

Я кивнула, подумав, что он ещё слишком молод для таких фраз. Но развивать мысль не стала.

Капал мелкий осенний дождь. Конец сентября выдался прохладным и сырым. Я поплотнее закуталась в плащ и уставилась на залитое слезами небес окно.

Снова вернулась к думам о предстоящем спектакле. Помню, давным-давно, когда мы изучали пьесу в школе, финальный эпизод — выстрел Карандышева в свою невесту — вызвал у меня и одноклассников понимание и даже сочувствие. А решение Ларисы Дмитриевны взять вину на себя, сказав всем, что она сама застрелилась, казалось искуплением за предательство.

Но сейчас я видела всё иначе. Прожив жизнь, я склонялась к мысли, что Лариса Дмитриевна не так уж и виновата. Ведь не только она провела ночь с любимым, Паратов тоже встречался с чужой невестой. Он знал, что у неё есть жених, а у него — своя невеста, которую он не собирался бросать.

Как и друг моего мужа знал, что тот встречался с сестрой, а не с любовницей. Но мерзавец воспользовался ситуацией и моей глупой доверчивостью точно так же, как Паратов…

— Мы не так уж и виноваты, — прошептала я, глядя в залитое дождём стекло, где отражалась я сама. — Просто судьба не дала нам второго шанса на счастье…

Визг тормозов автомобиля, выехавшего на встречную полосу, я услышала не сразу. А удар, закончивший мою жизнь, не почувствовала вовсе — как будто кто-то поставил мою жизнь на паузу.

ГЛАВА 3

— Лариса Дмитриевна! Лариса Дмитриевна! — кто-то настойчиво звал Ларису Дмитриевну и тряс меня за плечо.

Поначалу я решила, что задремала прямо в театре, во время спектакля. Но потом поняла: что-то тут не так.

Во-первых, я лежала в постели раздетая, а не сидела в зрительном зале в вечернем платье, туфлях на каблуке и с высокой причёской.

Во-вторых, тело чувствовалось как-то по-другому… Я, пожалуй, не смогла бы объяснить это ощущение, даже если бы постаралась. Словно сняла тёплый, уютный, заношенный до дыр фланелевый халат и надела новую шёлковую пижаму: она холодила и скользила при каждом вздохе, слегка раздражая кожу непривычной