Киноманьяк 3 - Наиль Эдуардович Выборнов

— Такое вообще возможно? — я откусил кусок от чизбургера.

— Не знаю. Ничего не знаю!

— Согласитесь, официантка симпатичная? — встрял Кристофер, отпив кофе.

— У тебя уже какая кружка по счету?

— Третья? Я не помню.

— Мартин, давай представим, что наш фильм расширили, — сказал я, решив игнорировать Кристофера. — И что дальше будем делать?

— У нас будет интернегатив, с которого можно снять копии. Столько копий, сколько хочешь. Не копии копий, а копии с негатива, который не будет терять качество при копировании.

С бургера потек соус и я перевернул его, одновременно пытаясь осмыслить слова Мартина.

— В одном только Нью-Йорке около трех сотен кинотеатров, — продолжал он. — Конечно, мы не попадем на большие экраны, только на малые… И нам придется на свои деньги делать копии и самим продавать их в каждый кинотеатр.

— Если одна копия стоит около тысячи вечнозеленых, то много копий мы сделать не сможем.

— Верно. Плюс мы задолбаемся договариваться с каждым кинотеатром по отдельности. Там у них еще и условия могут отличаться. Кто-то наверняка попросит зал выкупать или арендовать, кто-то долю слишком большую запросит… — Мартин выдохнул и заел тревогу котлетой. — Много нюансов, — продолжил он, жуя. — Нам бы получить хорошего продюсера… А в идеале подружиться с дистрибьютором, чтобы тот за свой счет сделал нам большую партию копий.

— Продюсер у нас уже есть, — Кристофер вытащил из кармана визитку и прочел имя. — Пол Фриман. «Нью-Лайн Синема». Слышал про такого?

— Откуда визитка? Вы с ним знакомы? Что он о нас знает? — затараторил Мартин.

— Расслабься, нам визитку дал бармен, которому мы нылись вчера, — ответил я. — Мы еще никому не звонили. Так ты знаешь этого, как его, — я взглянул на визитку, — Пола Фримена?

— Никогда не слышал. Всех этих продюсеров и агентов в жизни не запомнишь. Но про компанию такую я знаю, конечно. Они местные, в Нью-Йорке у них квартира. Нормальные фильмы выпускают. Всякое независимое кино из Европы.

— Так может, позвоним? — спросил я.

— И что мы им скажем? — Мартин взмахнул вилкой. — «Привет, Пол, у нас есть фильм, мы хотим получить для него хотя бы полсотни экранов, но фильм мы вам не покажем, потому что он лежит в лаборатории?» Это бред. Нет, надо ждать, пока фильм расширят, а потом уже искать спонсоров.

— Тоже верно. И что мы будем делать?

— Я не знаю. Я не могу ничего придумать, пока не получу ответ из лаборатории.

Вскоре мы вернулись домой и провели остаток дня в нервном ожидании звонка. Мы с Крисом устроились перед телевизором, я подключил свой видеомагнитофон. Коллекция кассет у Мартина оказалась маленькой, но приличной — похоже, он очень любил эпоху «Нового Голливуда». Впрочем, не думаю, что сейчас этот период так называют, все-таки это термин из истории кино.

Мы посмотрели «Пролетая над гнездом кукушки» и прошлогодний «Апокалипсис сегодня», а закончили «Таксистом». Последний фильм Кристоферу понравился особенно сильно: он постоянно указывал пальцем на экран и причитал, что настоящий Нью-Йорк еще грязнее и хуже, чем в кино.

Мартин к нам не присоединился, он развалился в кресле в прихожей у телефона и читал книгу. Как-то раз я прошел мимо и посмотрел на обложку — он читал «Саттри» Кормака Маккарти. Знакомое имя. В будущем он напишет «Дорогу» и «Старикам тут не место», которые я хорошо знал по экранизациям, но сам, вроде, не читал.

Мартин хмурил лоб и потирал виски, роман давался ему непросто, он долго задерживался на страницах. Возможно, текст был трудным, а возможно, Мартин просто не мог сосредоточиться.

Когда пошли титры «Таксиста», зазвонил телефон. Мартин снял трубку после первого же гудка. Я подбежал к нему и присел рядом, вслушался. Из динамика раздался скрипучий женский голос, искаженный телефонной связью.

— Добрый вечер, мистер Гловер, по поводу вашей пленки…

— Да? — голос Мартина чуть дрогнул.

— Оптическое расширение возможно. Но вашему фильму потребуется цветокоррекция. При желании вы можете принять в этом участие.

— Было бы славно.

— Нам потребуется около двух недель на изготовление интернегатива в формате шестнадцать миллиметров. Также мы можем сразу изготовить фильмокопии.

— А сколько это будет стоить?

— Что именно?

— Ну… Все, что вы перечислили.

— Если вы хотите получить отреставрированный и увеличенный позитив, то за него мы попросим четыре тысячи долларов. Еще четыре тысячи будет стоить интернегатив. И от одной тысячи за фильмокопию. Но если вы собираетесь заказать партию копий от, скажем, десяти штук, то мы сделаем для вас скидку. Чем крупнее партия, тем больше скидка.

— Можете перезвонить через десять минут? Мне нужно посовещаться со своим продюсером о числе копий.

— Конечно.

Мартин положил трубку.

— Так. Давай думать, — сказал он.

— Давай. А о чем?

— Ты слышал расценки?

— Слышал. Восемь тысяч просят за две копии, негативную и позитивную.

— Да.

— И?

— Это все наши деньги. Мы можем заказать только негатив и с него снимать копии, а на позитив положить хер.

— Он нам не нужен?

— Я не знаю, Джош. Если мы найдем продюсера, то ему надо будет показать именно позитив увеличенной версии, ведь именно эта версия пойдет в кинотеатры… Но если мы не собираемся работать с дистрибьюторами, тогда нам не нужен позитив. И мы можем потратить сэкономленные деньги на производство копий. У нас же каждый цент на счету.

Я задумался, переваривая услышанное.

— Ты думаешь, мы сможем распространить кино сами? — спросил я. — Без прокатчиков и спонсоров?

— Это возможно… теоретически. Просто очень сложно. И займет много времени. Нам придется постоянно продлевать прокат, заказывать новые копии. Если зритель пойдет, мы сможем сделать много копий, а если не пойдет… ты мы просто зря потратим время.

Я снова замолчал, задумавшись. Покачал головой пару раз, словно пытаясь избавиться от тупоумия. И тогда я обратился к своим воспоминаниям о будущем. Прикинул, какие фильмы должный выйти в ближайшие полгода и не вспомнил ни один сильный боевик.

— Давай рискнем и поищем все-таки спонсоров, — я положил руку на плечо Мартина. — Думаю, это сработает. У нас же хорошее кино, я в него верю. Фильм