Металлический монстр - Отис Эделберт Клайн

казались единственными строителями этого грандиозного металлического ствола, стремительно выраставшего из недр земли. Металлические шары, катившиеся вверх по лестнице, были трех размеров и, казалось, являлись живыми существами, ибо, достигнув конца своей очереди, все они отращивали причудливые щупальцеобразные руки и ноги, как у четырех крупных существ, и выдвигали шарообразные головы из своих округлых тел. Затем самые крупные из них по очереди взлетали на вершину недостроенной стены, где втягивали головы и конечности и плотно смыкались друг с другом.

Как только очередной шар занимал своё место, первый из трёх крупных рабочих закреплял его, выпуская из своей трубы струю блестящей жидкости, похожей на ртуть. Жидкость заполняла промежутки между шарами, и в результате возникала сверкающая стена с зернистой, словно покрытой мелкой галькой, поверхностью.

Металлические шары среднего размера, достигнув конца своей очереди, один за другим перескакивали оттуда, образуя тем же способом лестничные марши, и «запаивались» трубой второго рабочего. Самые же мелкие шарики формировали перила и балясины – их сплавлял третий рабочий.

Я был ошеломлён. Мысль о расе металлических существ, строящих сооружение из собственных тел – охотно и с удовольствием, – казалась мне почти немыслимой. Это было нечто совершенно не укладывавшееся в моё понимание мира. Но ведь и точка зрения кораллового полипа, который, сливая своё тело с телами миллионов других полипов, образует атолл или риф, вряд ли доступна пониманию людей, привыкших воспринимать себя как отдельных, самостоятельных существ.

– Ты там, часом, не банши увидел, шеф? – спросил Пэт, заметив моё изумлённое выражение лица.

– Сам взгляни, – ответил я. – Хочу понять: видишь ли ты то же, что и я.

Он навёл свой бинокль, посмотрел и воскликнул:

– Чёрт побери! А я-то думал, что все феи остались в Ирландии! Это Маленький Народец, уж точно! Так же точно, как то, что меня зовут Пэт Хиггинс!

Я тем временем разглядывал четвертое крупное существо – то, что держало цилиндр, – гадая, какова его роль. Внезапно, словно привлечённое моим пристальным взглядом, оно вскинуло вверх свои огромные выпуклые глаза. Какое-то мгновение оно пристально рассматривало электроплан. Затем направило свой цилиндр вверх, и тут же раздался звон разбитого стекла: что-то угодило прямо в смотровое окно в полу кабины.

Поскольку оружия у нас не было, я крикнул Ривзу:

– Подъем! Полный ход!

– Похоже, этот у них был за часового, – сказал Пэт, выключая стрекочущие камеры. – Интересно, чем это он в нас шмальнул?

Пол качнулся, и наша машина стремительно рванула вверх. Что-то покатилось и ударилось о мою ногу. Это оказался блестящий металлический шарик около двух дюймов в диаметре – очевидно, тот самый снаряд, что был выпущен из цилиндра.

– Вот этим, Пэт, – сказал я и поднял его.

Но едва я успел это сделать, как из шарика выскочили членистые, похожие на щупальца руки и ноги, а вслед за ними появилась голова – это было крошечное, лупоглазое подобие существа, выстрелившего им. Одно из металлических щупалец хлестнуло меня по тыльной стороне ладони. От жгучей боли и неожиданности я выронил эту штуку. Она тут же бросилась к разбитому окну в полу, но Пэт со словами «А вот фиг тебе!» сгреб её в свой пустой футляр от бинокля и захлопнул крышку.

– Мой дед как-то тоже поймал эльфа, – заметил Пэт, – и ни черта хорошего из этого не вышло. Сошёл в могилу совсем молодым – на девяносто седьмом году жизни.

Мы выбрались на дневной свет, и Пэт выключил фары.

– Возвращаемся в Леон, – скомандовал я, и Ривз, направив нос нашего аппарата за край кратера, заставил все три винта реветь на полных оборотах.

Для нашего мощного электроплана, способного развивать скорость в пятьсот миль в час, шестидесятимильный путь до Леона занял бы всего несколько минут. Но завершить его нам было не суждено: едва мы пролетели над развалинами Вьехо, находившимися чуть более чем на полпути, как Пэт, смотревший назад, в сторону Косигуины, обратил моё внимание на нечто невероятное. Из кратера вырвался огромный металлический шар и устремился за нами по воздуху с такой скоростью, что по сравнению с ним казалось, будто мы стоим на месте.

Я навёл бинокль на приближавшийся к нам шар. Его диаметр был около ста пятидесяти футов и сделан он был из того самого блестящего металла, что мы видели в шахте. Не прошло и минуты, как он навис над нами – огромный и грозный.

– Вниз! – приказал я Ривзу.

Он выключил передние пропеллеры, установил крылья вертикально и дал задний ход. Мы пошли вниз как раз вовремя: исполинский шар с ужасающей скоростью пронёсся над нами. По инерции он, должно быть, улетел миль на пять вперед, прежде чем смог развернуться и полететь обратно. Тем временем мы снизились до высоты в тысячу футов над землей.

– Зависни! – крикнул я Ривзу, но едва он остановил наше снижение на высоте менее пятисот футов от земли, как вернувшийся шар ринулся прямо на нас.

Ривзу удалось чуть увести машину в сторону прямо перед ударом, но наше левое крыло оторвало, и мы беспорядочно закрутились, удерживаемые одними только несущими винтами. Затем сломалась одна из лопастей, и аппарат перешёл в стремительное пикирование.

Я успел увидеть лишь покрытые пеплом развалины большой асьенды, стремительно несущиеся мне навстречу. Затем последовал страшный удар – и всё погрузилось во тьму.

Глава II. Пленники

Когда мы проломили лишенный черепицы остов крыши асьенды, поднялось огромное облако вулканической пыли. Второй подъемный винт достаточно смягчил наше падение, чтобы избежать жертв, но нас изрядно тряхнуло.

Пыль была такой густой, что я едва мог разглядеть собственную руку. При ударе винт перестал вращаться. Мотор заглох.

– Ты там цел, Пэт? – спросил я.

– Целёхонек, шеф, – ответил он.

– А ты, Ривз?

– Ни царапинки.

– Хорошо. Нам лучше немедленно выбраться отсюда и попытаться найти место, где можно спрятаться. Боюсь, этот шар скоро вернётся за нами.

Не успел я договорить, как по крыше что-то заскрежетало, и раздался металлический лязг, словно на пол бросили тяжелую цепь.

– За мной, – тихо скомандовал я и, выпрыгнув в боковую дверь, стал пробираться сквозь облако пыли, которое понемногу начинало оседать. Пол был покрыт рыхлым вулканическим пеплом слоем более фута толщиной, и идти по нему было трудно.

Вскоре мои вытянутые руки наткнулись на стену, и я пробрался вдоль нее к дверному проему. Споткнувшись,